Пусть он хмур был и зол
но шел,
А когда ты упал
со скал,
Он стонал,
но держал;
Если шел он с тобой
как в бой,
На вершине стоял - хмельной, -
Значит, как на себя самого
Положись на него!
В. Высоцкий
… К октябрю становится особенно мерзко, ничего не
видно на расстоянии трех метров. Туман густой, как вата, и дышать тяжело:
воздух пропитан молекулами воды.
… Крэбб и Гойл пристрастились к глинтвейну, откупаясь
от меня тремя бутылками.
Все-таки, я - староста и мог бы их заложить… Все это ерунда, что друзей
надо покрывать. Закон идиотов. А пока я не прочь попить горячего вина после
тренировок, пусть таскают… Да и какие они друзья? Что они знают обо мне,
кроме того, что мой папаша вовсю помыкает министром магии и числится самым
верным Пожирателем смерти.
Что они знают…
… С большим интересом наблюдаю, как Поттер превращается в
занудливого правильного типа, который метит в мракоборцы или еще куда. Квиддич
для него теперь – пустой звук. Грэйнджер взахлеб уговаривает его вступить после
7 курса в Организацию по защите магических существ при Министерстве магии. Сам
слышал вчера, на зельеварении. До маразма доходит. Представляю себе такую картину:
сидят Поттер ,Грэйнджер и Уизли, склонившись над подготовкой плана «Как спасти
мир». Анекдот.
Макгонагал прочитала нам лекцию о нашем будущем: столько
муры наговорила, хоть вешайся… Сказала, что в начале декабря проведет тесты на
нашу профориентацию. Самое интересное, что я никем не хочу быть. Совершенно.
Должность старосты мне нравится. Сам не знаю, почему…
Нравится мне баллы снимать с разных придурков. Вчера поймал двоих ночью в
мужском туалете на третьем этаже: парня с девушкой. Целовались они, видите ли!
Когда пригляделся к ним получше – ахнул. Знакомые лица. Девчонка – Лаванда
Браун, прячущая бесстыжее лицо в темноте.
Парень – Уилл Корбут из Рэйвенклоу, знакомый мне по Больничному крылу. Мы
лежали с ним в одной палате, когда болели гриппом в самом начале учебного года.
Очень я тогда весело провел время: мы с Уиллом прятали разные склянки мадам
Помфри, переставляли мебель… Старуха ворчала: думала, это привидения шалят.
Вообще-то Уилла звали Вильгельм, в честь какого-то воинственного прусского
завоевателя… Но я не люблю иностранных имен и называл его Уиллом.
Теперь Уилл Корбут стоял и улыбался мне из темноты в мужском
туалете.
- Застукал… - протянул он медленно.
- Застукал, - повторил я, - С каждого снимаю по 20 баллов.
А тебе, Браун, не стыдно
лазить по мужским туалетам? Или это нормально для девушки?
Та без слов влепила мне пощечину и выбежала.
- Зачем же так, Драко? – спросил Корбут.
- Хм… Влюбился ты в нее, что ли? – спросил я, прислоняясь к
кафельной стене.
- Да нет… - откуда-то из темноты сказал Уилл, - Так, просто
целовался.
Этот Вильгельм слыл бабником. При чем привязывался то к одной, то
к другой. У него не было девушки его мечты. Ему нравились все без разбора. И он
нравился всем девушкам без разбора. Они тащились от его начесанной на лоб
темной челки, которая лезла на глаза, от его высокого роста в шесть футов и от
его серьги в левом ухе. Эта серьга меня предельно раздражала. А еще он был
всегда в хорошем настроении.
- Пошли, ночевать здесь что ли? – сказал я.
- Пошли, пошли… Сколько время-то?
- Первый час.
- А старосты по ночам работают?
- До часу ночи, - хмуро ответил я.
Я все ждал, что он попросит не снимать с него
баллы: все-таки мы хорошо общались, пока болели. Но он ничего не сказал. Тогда
я подумал, что это по-мужски. Он сказал «Спокойной ночи, приятель», когда мы
подошли к развилке. А я окликнул:
- Хочешь глинтвейн?
- Смеешься? Откуда ты возьмешь…
- У меня есть. Да пошли уже! – нетерпеливо сказал я.
И он со своей задорной улыбочкой вечного оптимиста пошел за мной.
Конечно, утром
следующего дня я проснулся с головной болью. С Корбутом мы распрощались часа в
три ночи. Просто протрепались. Глинтвейн быстро кончился, и остальное время мы
разговаривали. Сейчас и не вспомню, о чем. Но о чем-то интересном…
- Драко, когда ты вчера лег спать? Мы и не видели, как ты
пришел? – спросил Гойл,
натягивая на себя необъятные штаны.
- Боролся с беспорядками в школьных коридорах… - огрызнулся
я, - Или ты забыл,
что я староста?
В Большой зал все стекались на завтрак. Я
понял, что ужасно хочу есть, и набросился на еду как голодный зверь. Вставая
из-за стола, я бросил взгляд на стол Рэйвенкло. Но Уилла там не было. Какое-то
беспокойство закралось мне в душу. А дошел ли он вчера до своего общежития?
Может, его, полупьяного засек Филч?
Странные мысли посещали меня. Пока я раздумывал, в Большой зал ворвался Уилл
Корбут, на ходу застегивая мантию. По его виду и дураку было ясно, что он
проспал.
Я заулыбался. Сам не знаю, почему. Уилл заметил меня и показал мне «викторию»
из двух пальцев. Я ему показал большой палец.
На зельеварении я косился на гриффиндорцев и
раздумывал, стоит ли пустить слух, что Лаванда Браун целовалась с парнем ночью
в мужском туалете. Но я так хотел спать, что мои мысли то и дело обрывались, а
голова падала Крэббу на плечо. Крэбб не решался ее стряхнуть и терпел: от этого
мне было смешно до чертиков.
- Мистер Малфой, - наконец проскрипел старина Снейп, - Вы
не выспались?
- О да, профессор… - я сделал печальное лицо, - Всю ночь
ловил школьных
преступников…
- Вот как… - снова проскрипел Снейп, - Много поймали?
- О да, профессор! – обрадовался я, - И знаете, среди задержанных
все больше
встречаются девушки. Такая аморальность, профессор…
Среди гриффиндорцев началось шушуканье.
- Это хорошо, что вы справляетесь со своими обязанностями
старосты, Малфой, -
проговорил Снейп, - Но и сон очень важен. Иначе вы не сможете ясно мыслить.
Честно говоря, этот Снейп меня уже
достал. На первом курсе еще можно было слушать его, раскрыв рот. А теперь
хочется сделать ему какую-нибудь подлянку, ну честное слово…
После зельеварения я направился в Больничное
крыло. Голова раскалывалась и, самое лучшее теперь было – съесть шоколад от
мадам Помфри. Я чувствовал, что за мной кто-то идет, и невольно обернулся. И
увидел не совсем то, чего ожидал: за мной шли трое, Поттер, Уизли и Грэйнджер.
Я хмыкнул и пошел дальше, все еще ощущая за спиной их шаги и даже их
голоса.
- Знал бы он, какой он крутой…
«Так, это Уизли… Рыжий дегенерат.»
- Ничего, мы ему скажем…
« А это Грэйнджер… Ну погоди, я еще застукаю тебя где-нибудь с Уизли.»
- Эй, Малфой! – послышался голос Поттера.
Я обернулся.
- Хотела предупредить, так, на будущее: если снимаешь баллы
с нашего факультета,
так и про свой не забывай, - сказала Грэйнджер, - Крэбб и Гойл не признались,
что я поймала их с поличным? Они несли глинтвейн в бутылках! Спиртной напиток в
школе! Я сняла с них 50 баллов. И не сомневаюсь, что ты тоже не будешь
исключением.
- А теперь ты послушай, Грэйнджер, - оскалился я, - Ваша
Лаванда Браун целовалась
вчера в мужском туалете. И я думаю, я еще не раз поймаю какую-нибудь дуру с
вашего факультета за этим занятием.
- С кем же она целовалась? – с вызовом спросила она.
- А это она тебе сама скажет. Ведь у вас, у девочек принято
делиться друг с другом
грязными тайнами? Хотя, может, и не скажет… Все-таки репутация…
- Идиот! – вскричала Грэйнджер.
Я круто повернулся и пошел в Больничное крыло.
... Мадам Помфри
впустила меня со словами:
- Вы теперь всегда вместе болеть собираетесь? - и улыбнулась.
Я зашел и увидел Уилла Корбута. Он улыбался во весь рот.
- Я жду шоколад, - сказал он.
- Я тоже, - сказал я и сел рядом.
- Мальчики, надеюсь, вы не часто будете посещать мое крыло, - сказала
мадам Помфри, - Я предпочитаю, когда студенты здоровы.
- У меня просто болит голова, - заметил я, - У вас же есть шоколад?
- Конечно, мистер Малфой! - недовольно воскликнула Помфри и ушла в
кабинет.
Уилл посмотрел на меня и сказал:
- Глинтвейн был превосходный, но пришлось рано вставать... Такая
накладка...
- Поедем в следующий уикенд в Хогсмит. Посидим в "Трех метлах",
- предложил я беззаботно, - Кстати, спиртное там несовершеннолетним не продают.
- О да, я в курсе, - расплылся в улыбке Уилл, - Будем пить сливочное
пиво? А, может, лимонад?
- Не совсем. Знаешь, как делает Крэбб? Он берет с собой в два раза больше
денег, чтобы дать взятку хорошенькой продавщице, которая не боится закона...
- Ах вот как! - с напускной веселостью воскликнул Уилл.
- Но мне не придется брать много денег. Та продавщица - ей всего двадцать
- она просто балдеет от меня! Я просто подарю ей скромный букет фиалок.
- Превосходно! - опять воскликнул Уилл, - Слушай. а почему здесь, в
Хогвартсе ты ни за кем не приударишь? Только не говори, что должность старосты
отнимает много времени...
Я посмотрел на него с усмешкой. Зачем ему надо спрашивать... Он был
похож на короля. Возможно, на того самого Вильгельма...
- Что молчишь? - спросил он, - Да не обижайся, если что не так сказал.
- Я просто думал. Знаешь, я - не ты. И девочки для меня совсем не такими
кажутся. Они глупые все и думают одинаково. Даже говорят одно и то же.
- Да они все разные, все! - рассмеялся Уилл, - Уж поверь мне. И каждая
по-своему прекрасна.
- Ну хватит, - отрезал я, - Кто прекрасен? Лаванда Браун? А, может,
грязнокровка Грэйнджер?
- Гермиона очень вежливо здоровается со мной, - заметил Уилл, - И она мне
нравится. Может, я с ней и повстречаюсь...
- Да она же...
- Знаю, что ты хочешь сказать... Она - из магглов. Но знаешь, для меня
женщины не делятся на магглов, волшебниц или полукровок. Они все - женщины. И
мне Это интересно, а не что-либо другое.
- Как пошло... - я отвернулся.
- Я понимаю тебя, - спокойно сказал Уилл, - Просто ты из тех, у кого есть
идеал, придуманный ими самими...
- Нет у меня никакого идеала. И очень болит голова.
После недолгого молчания я продолжил:
- Знаешь, там, дома у меня была девушка. Дочь наших друзей. А друзья у
отца всегда большие шишки. Она единственный ребенок в семье, как и я. Наши
родители хотели видеть, как мы держимся за руки. А нам этого не хотелось. Мы
уходили в сад и целовались всем на зло. А потом все проходило. Она считала свои
бриллианты и складывала их в шкатулку. Она покупала шелковые платья и вешала их
в шкаф. Она обожала себя. А вместо того, чтобы преданно смотреть мне в глаза, она
смотрела в зеркало на свое отражение. Они все такие - из именитых семей.
- А зачем тебе девушки из именитых семей? - спросил Уилл насмешливо.
- А зачем мне другие?
- По крайней мере, мы не будем ссориться из-за девчонок, - задумчиво
сказал Уилл.
"Не будем ссориться"... Я сразу простил ему его убеждения.
В этот момент мадам Помфри принесла нам шоколад.
Очень скоро мы вышли
довольные: шоколад помог.
- У вас сейчас что? - спросил Уилл.
- Макгонагал. А у вас?
- Снейп. Мировой мужик. Сколько я его не проверял на профпригодность -
все знает подлец!
- Ты что ,самый умный, - усмехнулся я.
- По зельеварению. А по остальному - профан. Но девочки-то всегда помогут
с уроками...
- А снейп не злится, что ты его не профпригодность проверяешь?
- О, еще как злится! Но отвечает на все вопросы, чтобы лицом в грязь не
упасть. А мне потом говорит: "Вы, Корбут, лучше бы серьгу из уха вынули, а
потом вопросы бы дурацкие задавали..." Очень логично. По-моему, он просто
тоже хочет проколоть себе ухо - завидует.
Я расхохотался.
- Оревуар, - сказал Уилл, когда мы подошли в кабинету зельеварения.
- Послушай... - начал я, - Мы обязательно должны поехать в Хогсмит в эти
выходные.
- Хорошо. У меня как раз деньги есть свободные, - улыбнулся Уилл.
- Нет. Я угощаю.
- Потрясающе! - обрадовался Уилл.
"Потрясающе" - это было его любимое слово. Мне кажется, он
всегда искренне радовался, хоть и пытался прикрыть это своей иронией. Мне уже
тогда казалось, что он актер. Что он содержит в себе гораздо больше, чем
показывал на деле. Мне хотелось, чтобы это было так. Он откидывал длинную челку
со лба, а она снова падала на глаза. И ему было все равно.
Когда я пришел вечером в гостиную, я встал перед зеркалом и начесал
волосы на лоб.
- Драко! - воскликнула девушка, стоявшая позади меня.
Пэнси, товарищ по работе "школьного патрулирования".
- Что, Пэнси?
- Что с твоей прической?! - спросила она, играя роль испуганной мамаши.
- Понимаешь, ветром задуло... - сказал я на полном серьезе, - В коридорах
такие сквозняки...
Шутки она не оценила и, фыркнув, вышла из гостиной.
Я встал перед зеркалом снова. Я не мог сказать, что мне нравилась такая
прическа. Я посмотрел еще минуту на свое отражение, после чего зачесал волосы
обратно. "Надеюсь, мне не захочется проколоть ухо..." - подумал я и
пошел к выходу. Надо опять снимать с учеников баллы, смотреть на всех свысока и
наводить страх на первокурсников. Скорее бы выходные...
* * *
Уилл Корбут удивил меня, когда сказал ,что собирается взять с собой
в бар "Три метлы" какую-нибудь девушку. Также меня очень удивило
слово "какую-нибудь".
- Так какую? - спросил я с плохо скрываемым раздражением.
- Ты не понял... - мягко улыбнулся Корбут ,- Я предлагаю нам обоим
захватить подружек. Я пойду ,например, с Лавандой. Лаванда захватит кого-нибудь
из своих подруг...
- Как у тебя все просто, - язвительно заметил я.
Уилл посмотрел на меня как-то жалостливо. Да, я понял его взгляд. Он
как-будто говорил: сколько бы ты, Драко не кичился, личная жизнь твоя - это
просто дырка от бублика...
- Послушай... - начал Уилл.
- Окей, я согласен, - примирительно сказал я и поднял правую руку ,чтобы
он ничего не говорил, - Пусть приводит подругу... Как там ее, Парвати,
кажется... Только вряд ли кто-нибудь согласится. Меня боятся все эти
гриффиндорки...
- Или не любят? - многозначительно спросил Уилл.
- А мне как-то наплевать...
Помолчали немного.
- Я рад, что ты такой, - вдруг сказал Уилл.
- Какой?
- Не такой как все...
Мне впервые признавались в том, что я не такой как все. Но я
думаю, мне всегда хотелось услышать это. Мне всегда хотелось знать, что кто-то
считает меня особенным. Но я также почувствовал не знакомую мне ранее грусть.
Мне стало так грустно, что на глаза навернулись слезы, горло сдавило и я отвернулся.
- Ты что?.. - Уилл положил руку мне на плечо.
Я хотел стряхнуть его руку, но передумал.
- Да ничего... Так, что-то я устал. А еще надо работать. Я же староста.
Пэнси уже начинает подозревать меня в недобросовестности. Она-то фанатка
патрулирования школы. А я... Надоело все это.
Уилл вдруг несильно ударил меня в плечо. Я отступил.
- Ты чего? - спросил я удивленно.
Он ударил снова. Я ударил в ответ. Он подзадорил:
- Ну, давай! Такая разрядка... Чертов Малфой ,жить ему надоело! Ха-ха!!!
Умру от смеха!!!
Он ржал как больной. Мы дубасили друг друга не больше трех минут, а потом
дышали, высунув языки и побросав мантии на пыльный пол. Я чувствовал, что мне
хорошо как никогда. Мы пожали друг другу руки и пошли в Большой зал выпить
чего-нибудь холодного. Проходя мимо одного из зеркал, я увидел свое лицо: оно
не было бледным, как раньше. Оно просто горело.
- Значит завтра, - сказал я, - Приводи девочек. Поедем...
Когда я спросил
Уилла, кто же из девчонок поедет с нами в Хогсмит, он только пожал плечами. Ему
было все равно.
- Лаванда, наверно... Но знаешь, она тогда на тебя рассердилась... не
думаю, что она пойдет, - сказал Уилл, когда мы выходили из школы по направлению
к станции, - Если нас кто-тои будет ждать на станции, то точно не Лаванда...
В Хогсмит собрались ехать многие с нашего курса. Все хотели
отдохнуть. И все исключительно в своих компаниях.
- А, вот и девушки, - обрадовался Уилл, подтаскивая меня к двум
гриффиндоркам, в лице которых я узнал Парвати Падтил и ... Гермиону Грэйнджер.
- Что сие означает? - прошипел я Корбуту, - Ты ошибаешься, они не нас
ждут...
- Так, не волнуйся... - Уилл знал, что говорил, - Гермиону я беру на
себя. А ты - Парвати. Кстати, Лаванда мне говорила, что она мечтает о тебе с
первого курса. А вот Гермионе нравлюсь я, потому она и пошла.
- Интересно ,а она знала, что и я тоже буду? - хмыкнул я, когда мы уже
почти подошли к девушкам, - Если знала, то она сильно тебя любит...
- Не говори ерунды, Драко... - попросил Корбут, - Привет, девочки! Привет
,Гермиона, тебе очень идет эта мантия... привет, Парвати, вот твой кавалер на
вечер...
Он имел в виду меня. Я криво улыбнулся и прошипел одному только Уиллу:
- Стандартный набор слов: привет, привет... Мы с ними со скуки помрем. Не
видишь, как они уже себя ведут. Носы задрали к верху.. Воображают, что...
- Да заткнись ты...
Да, Грэйнджер знала про то, что я тоже приду. Я был очень опечален тем,
что наша поездка "вдвоем" не сбылась. Парвати спросила меня:
- Правда хорошая погода?
- О да, просто превосходная... - протянул я.
Уилл и Гермиона шли впереди, и Корбут говорил без умолку. Очаровывал
грязнокровочу Грэйнджер. Она делала вид, что не замечает моего присутствия. Я
понял, что мне до слез обидно: ведь Уилл тоже сразу отдалился. Я остановился,
когда мы дошли до середины платформы. Сам не знаю, почему я сделал это. Это
была вспышка какого-то детского эгоизма. Я остановился и сказал:
- Я не пойду.
- Почему? - спосил Уилл, обернувшись. Грэйнджер стояла и смотрела на меня
с презрением. Как все это было пошло, фальшиво, ненужно...
- Я не пойду, - повторил я окончательно.
Парвати мучительно покраснела. Я почему-то подумал ,каково ей думать, что
я ухожу из-за нее. Но я не мог сказать, что это просто из-за моего эгоизма. И
из-за того, что я слишком сильно хотел отправиться в Хогсмит с Уиллом вдвоем.
- Ну, иди... - усмехнулся Уилл, - Парвати, пойдем! Не обращай внимание...
Парвати пожала плечами, бросила на меня отчаянный взгляд и пошла за
ними. Они шли, а я стоял и смотрел им вслед. Он не обернулся. А я стоял и
смотрел до тех пор, пока они не сели в поезд. Тогда я вернулся в школу,
чувствуя, что внутри у меня чудовищная боль. Мне хотелось орать ,бить все, что
попадется под руку. Но я просто бросился лицом на кровать и пролежал так до
самого вечера, пока не понял, что надо снять одежду и лечь спать...
* * *
Утро было хмурым, совсем осенним. Шел ноябрь, хлестали дожди, туманные
дни властвовали и не прекращались.
Я понял, что слишком многого хотел от Уилли Корбута. Я, такой единоличник,
не желающий быть со всеми, в едином потоке. Делить свое общество с теми, кого
считаю ниже себя. Уилл понял эту мою сущность - и отвернулся. Я представил,
сколько разочарования поселилось в его душе. Я, Драко Малфой, эгоистичный и
недоступный разуверил его в искренности своих стремлений к хорошему. Но я
никогда не стремился к хорошему. Я хотел жить как прежде - без уверенности в
будущем, без любви к окружающим и без любви окружающих ко мне.
- Драко... - это была Пэнси, - Сколько можно повторять, что мы завтракаем
на час раньше других учеников? Мы - старосты. Нам надо успеть перед началом
занятий зайти к декану...
- Оставь меня в покое, - холодно отчеканил я, решив для себя наконец быть
равнодушным ко всему.
- И зачем столько страданий на лице! - в сердцах крикнула Пэнси,
поправляя свой значок старосты, - Принц Гамлет, потерявший отца!
Или друга... Я ничего ей не ответил, но пошел в Большой зал на завтрак,
не чувствуя ни голода, ни скорби.
В кабинете у Снейпа было холодно. Пэнси что-то писала в отчетном журнале,
а я сидел в кресле и разглядывал какой-то старинный подсвечник на столе у
декана. Сам Снейп хмуро пил чай, отвернувшись к окну. Вскоре он повернулся и
спросил:
- Мистер Малфой, что с вами происходит?
- Ничего.
Пэнси насторожилась. Похоже, ее тоже волновал этот разговор, но она не
смела вмешаться в него в присутствии нашего декана.
- Я вижу, что ваша успеваемость снизилась. Активность в деле школьного
патрулирования также упала. Просто какая-то неработоспособность. Мисс Паркинсон,
вы подтверждаете?
- Да, профессор, - заученно сказала Пэнси, не отрываясь от журнала
отчетов.
- Вот так-то... - Снейп вздохнул, - Ваш друг, Вильгельм Корбут поведал
мне, что вы не хотите быть старостой...
Что? Когда это он успел...
- Вильгельм Корбут мне не друг и он не может говорить, чего я хочу, а
чего - нет, - твердо заявил я, вставая с кресла.
- Вот как... - Снейп замялся, - Кстати, я думал, что вы очень хорошо
дружите, и хотел вас предупредить, что дружба с этим субъектом не пойдет вам на
пользу. Он безнравственен, легкомысленен и невежлив. Я думаю, что вы
понимаете меня. Это не те качества, которые мы хотим видеть в наших студентах.
Я улыбнулся. Я понимал, что Снейп не любит Уилла всего лишь потому, что
тот задает ему слишком много умных воросов на занятиях. Но я промолчал, и очень
скоро мы с Пэнси вышли из кабинета, чтобы присоединиться к остальным ученикам.
В коридоре я столкнулся со старостами Гриффиндора - Уизли и Грэйнджер. Я
хотел пройти мимо, сделав вид, что даже не вижу их, но Грэйнджер оставила
рыжего и переградила мне дорогу.
- Послушай, - она не смотрела мне в глаза, - Уилл много говорил о тебе
там, в Хогсмите. Он сказал, почему ты не пошел с нами. Но это не важно. Я хочу
сказать...
- Не понимаю... - перебил я ее и попытался пройти дальше.
Но Грэйнджер не пустила.
- В чем дело? - разозлился я, - Я опоздаю!
- Понимаешь, - заторопилась она, - Он так расстроился, что мы толком и не
посидели там... Он говорил, что жалеет. Он хотел догнать тебя, но гордость помешала.
- Гордость и у меня, слава богу, имеется, - усмехнулся я, - Это он просил
поговорить со мной?
- Нет. Конечно, нет. Просто у тебя никогда не было такого хорошего
друга... А он хороший. И если вы никогда не простите друг друга, я буду
чувствовать себя виноватой.
- Брось, - сказал я, - Ему прекрасно и без меня. А мне без него. А уж
ты-то здесь вообще не при чем. Слишком много чести...
- Какой ты... Непробиваемый... Ну что ж... Я хотела как лучше.
Она пошла, не оборачиваясь, поникшая и непонятая мною. Нет, я понял ее.
Но мне не хотелось признавать свое поражение.
Все, что я
когда-либо любил делать - сидеть ли просто перед камином или грызть миндальное
печенье, читать журналы по квиддичу или смотреть в окно, когда идет дождь - все
это стало казаться мне никчемным и отступающим...
Я никогда не думал, что смогу сидеть неподвижно целый час и глядеть в
пустоту. Крэбб заметил это первым и подошел ко мне, не решаясь что-либо
спросить.
- Ну, что? - опередил я его.
- Ты не был на последней лекции, Драко, - заметил он.
Да, не был. Потому что эта лекция была совместно с Рэйвенкло.
- Ну, и что? - спросил я, - Я делаю то, что считаю нужным.
Вечером мы с Пэнси снова вышли патрулировать коридоры.
- Ты иди на третий, а я - на второй, а еще я возьму лестничные пролеты,
ты не против? - спросила Пэнси, записывая что-то.
- А ты как думаешь... - мрачно ответил я.
Ее фанатичность по отношению к нашим обязанностям раздражала меня. Но,
наверно, я не замечал этого раньше, потому что сам был таким. Помню, мы даже
частенько ссорились в прошлом году из-за территории - кому где дежурить.
- Знаешь, Драко, - сказала Пэнси, когда мы вышли из гостиной, - Ты можешь
подать заявление и отказаться от должности старосты. Сам знаешь, сколько
учеников хотели бы тебя заменить. И их рвение было бы гораздо полезнее...
- Замолчи! - перебил я ее, - Не твое дело, поняла? Я иду на третий этаж и
я слова тебе не сказал, что не хочу дежурить. Держи свои пожелания при себе.
- Впредь буду знать, что разговаривать с тобой бесполезно, - отчеканила
Пэнси и стала спускаться вниз, когда как я остался стоять в лестничном пролете
между третьим и четвертым этажами.
Кругом ни души. Казалось, что уже полночь. что все спят. Но был вечер, и
уже скоро послышались голоса, шаги... Хогвартс жил своей жизнью. И где-то за
каменными стенами был Вильгельм Корбут, не понятно о чем думающий и думающий ли
вообще...
Я шел по коридору
стремительно, только что услышав непонятный шум, похожий на падение. За
поворотом, в конце коридора, я увидел двух сцепившихся пацанов лет тринадцати и
Уилла Корбута, который пытался их оттащить друг от друга. Драка была отчаянной.
- Рептусемра! - сказал я, направляя свою палочку на дерущихся учеников.
Они мгновенно отлетели друг от друга.
- Да... - сказал Уилл, отряхивая мантию, - Кажется ,я совсем не знаю
заклинаний...
- Ты же специалист по зельеварению, - заметил я, потом повернулся к
лежавшим ученикам и рявкнул, - Встали! Так... Оба с Гриффиндора? С
каждого по 20 баллов, марш в гостиную. А еще лучше в Больничное крыло.
- Надо же... - удивился Уилл, - Дрались даже не на палочках, а как
настоящие мужчины: на кулаках...
Я не ответил. Я подумал, что раз я староста ,мне следовало бы самому
отвести этих оболтусов в Больничное крыло, но я раздумывал и не приходил ни к
какому решению.
В коридор влетел Поттер.
- Я слышал, тут была драка? Опять слизеринцы? - спросил он на одном
дыхании.
- Гриффиндорцы, - мрачно сказал я, указывая ему на пацанов, которые все
еще топтались здесь, - Давай, веди их в Больничное крыло, а то стоят тут,
побитые...
- А ну пошли! - Поттер взял их за шкирки и потащил на второй этаж.
Ему было ясно, что я снял немало очков ,поэтому он и злился.
Сам-то он не староста, так хоть так пригодился...
Уилл стоял ,прислонившись к каменной стене, сложив руки на груди, и
смотрел перед собой.
- Пойдем, я ко-что покажу тебе, - вдруг сказал он.
- Что? - холодно спросил я.
- Кое-что. Школа без тебя не взорвется. Ты не единственный староста.
Его грубость меня задела, но я не подал вида и пошел за ним.
Мы вскоре пришли к заброшенному женскому туалету Плаксы Миртл.
- Забавно, - сказал я, - Ты хотел мне показать привидение?
- Нет, - он вывернул карманы и вытащил что-то завернутое в бумагу. Это
был порошок, какой-то серо-зеленый...
- Марихуана?! - спросил я, отшатнувшись.
- А ты думал, сушеная мандрагора? - усмехнулся Уилл, - Давай, в честь
нашего примирения...
- Ты, наверно, хочешь, чтобы нас выгнали? - недоверчиво спросил я, - Плохо же я
тебя знаю...
- Да, нет... Просто еще не все карты раскрылись. Я еще ого-го...
Уилл свернул две трубочки с травкой и одну дал мне.
Потом закурили. Я делал это не впервые. Прошлым летом мы пробовали курить
с той девчонкой, дочкой папиных друзей, которая обожала глядеться в зеркало...
- Ну как? - спросил Уилл.
- Нормально...
***
…Курили мы, сидя на полу, как-то бездумно. Кафель был грязный, холодный,
но, кажется, мы тогда этого не ощущали. Мир плыл перед глазами. Уилл начал
нервно смеяться, когда я попытался встать с пола, чтобы ополоснуть лицо
холодной водой.
- Ты куда лезешь… Ха-ха-ха… Ой, не могу… Умру от смеха…
- Дурно стало, - проговорил я и, вместо того, чтобы подойти к умывальнику,
залетел в первую попавшуюся кабинку.
Меня жутко тошнило. Когда я вышел, Уилл уже ничего не соображал. Он сидел,
раскинув ноги, и улыбался…
Не помню точно, как мы добрались до своих гостиных, но все
обошлось без последствий. Нас никто не поймал.
Уилл Корбут стал встречаться с Грэйнджер. Я узнал об этом не от
него, а, как ни странно, от Парвати Падтил. Она мне написала записку на лекции
по зельеварению, в которой спрашивала, помирился ли я с Уиллом. Я в свою
очередь спросил ее, какое ее, черт возьми, дело. Она обиделась, но ответила,
что «теперь Вильгельм встречается с Гермионой» и что ей интересно, как я к
этому отношусь. Это было просто глупо, спрашивать, и я в очередной раз
убедился, что девчонкам нужен только повод для сплетен – а уж потом, гори все
синим пламенем…
- Ты встречаешься с Грэйнджер? Надеюсь, ты, как всегда, не влюбился – а
просто так, зависаешь… - спросил я Уилла, когда в кой-то веки собрались идти в
библиотеку.
- Она мне нравится… - безразлично сказал Уилл, - Я все жду, когда же ты найдешь
подружку… Может, тебе нужна королева? Или принцесса, на худой конец…
- Принцесса сойдет, - усмехнулся я, - Так что, Грэйнджер хорошо целуется?
- Нормально, - сказал Уилл, - Как все…
- Вот именно – как все… Стоит ли сомневаться, что есть исключения…
Уилл не слушал меня, а искал что-то по каталогу. Какой-то дурацкий учебник.
- Скоро тест на профориентацию, – заметил я, - Что ты об этом думаешь?
- Да ничего… - улыбнулся Уилл и посмотрел на меня так беззаботно, что я понял,
что думаю то же самое: мне было все равно.
- Как же нам жить без цели? – спросил я уже затем, чтобы он не слишком
увлекался поиском дурацких книг.
- Да мы с тобой самые счастливые во всем Хогвартсе, - улыбнулся Уилл, - Потому
что мы ничего хорошего от жизни не ждем. Потому что мы – настоящие. Мы делаем
все только так, как хотим.
- Ну тогда, я не хочу делать это чертово задание по трансфигурации, - заявил я.
- И я не хочу, - согласился Уилл, задвигая каталог обратно в шкаф, - Пошли
отсюда… Знаешь, я бы полетал на метле. А ты как?
- Да я всегда за!
И мы побежали наперегонки на поле для квиддича.
На ужин мы опоздали, но пришли жутко голодные. А тут еще на меня обрушилась
Пэнси с речью о том, что я пропустил какую-то важную встречу с профессором
Снейпом, что Снейп вне себя от злости и, что, видимо, он лишит меня звания
старосты.
- Да что ты говоришь! – деланно воскликнул я, делая круглые, испуганные глаза.
- Ты издеваешься! – воскликнула Пэнси, - Драко, ты что, не хочешь быть
старостой?
- Спасибо, я уже побыл старостой. Так себе.
- Но тебе же нравилось!
Мне стало жалко эту бедняжку Пэнси, для которой должность старосты
была самым главным в ее серенькой, однообразной жизни, но я ничего ей не
ответил, а только сел за стол и начал ужинать. Я думал о том, почему из-за
Уилла я становлюсь таким бесполезным и недисциплинированным, почему все время
несерьезно улыбаюсь…
Я посмотрел на стол Рэйвенкло, на Уилла Корбута, который беспечно болтал с Чжоу
Чанг, и я понял, что я – это он, что я всегда был таким…
Я оглянулся на гриффиндорцев и поймал взгляд Грэйнджер. Она
секунды две равнодушно смотрела на меня, а затем посмотрела на Уилла. Я смотрел
на нее и видел столько боли и печали на ее лице, что стало ясно, насколько Уилл
легкомысленно относится ко всему в этой жизни. Даже к страданиям какой-то
девчонки.
* * *
Вскоре провели тест на профориентацию. Казалось бы никто и не должен был
относиться к этому серьезно - все, кроме преподавателей. Они очень боялись, что
результаты теста не оправдают их надежд...
- Так вот... - начала профессор Макгонагал, когда все выпускники четырех
факультетов собрались в большой аудитории, - Должна сказать, что тест выявил
весьма необычные результаты... Скажем так... Определенно только несколько из
всех вас имеют выдающиеся способности в одной из областей магических
профессий... Остальные же...
- А назовите этих нескольких, профессор, - попросил Уилл Корбут, поднимая
руку.
- Мистер Корбут... - с укором сказала Макгонагал, - Не надо спешить.
Конечно, я назову этих учеников. Один из них - это вы. Вы и сами знаете, что
зельеварение стало вашим призванием.
Уилл скромно улыбнулся и наклонил голову набок: просто примерный
мальчик.
- Мисс Грэйнджер может с уверенностью считать себя будущим политическим
деятелем... А мистер Поттер может стать прекрасным мракоборцем...
Макгонагал назвала еще несколько учеников, "определившихся в своем
будущем" и распустила собрание. Моей фамилии среди названных, конечно, не
было.
Уилл остановил меня, когда я выходил из аудитории, и сказал:
- Думаешь, мне стоит заменить Снейпа на посту преподавателя?
В уголках его губ дрожал смех, я знал, что сейчас он, как всегда,
придумает какое-нибудь дурацкое развлечение, от которого я не смогу
отказаться...
- Снейп вечно будет сидеть в своем кабинете... - усмехнулся я.
- Тогда поедем в Хогсмит. Ну вдвоем, не бойся! Ты уже подумал, что Гермиона
поедет с нами? Представляю...
- Кстати... На счет Грэйнджер...
- Да называй ты ее по имени.
- Хорошо. Она, кажется, по тебе и впрямь сильно сохнет?
- Мне-то откуда знать, - пожал плечами Уилл, - Мы просто встречаемся.
Поехали в Хогсмит? Будем пить. Только за мой счет, хорошо? У меня куча денег,
просто не знаю, куда девать...
- Откуда ты деньги берешь? Что-то не знал, что у тебя родители очень
богатые... - усмехнулся я.
- А твой папочка Пожиратель смерти? - спросил он, невинно улыбаясь.
- Откуда ты знаешь?
- Я все про всех знаю. Для этого не обязатльно быть старостой. Так
поехали?
- Поехали, - вздохнул я.
- А насчет моих родителей... У меня только мать. Она работает на фабрике
по производству метел... И она совсем не богатая.
- Тогда откуда у тебя деньги? - с раздражением спросил я.
- Как откуда? - рассмеялся Уилл, - Я же специалист по алхимии. Я давно
научился получать золото из серы! Только никому ни слова.
Я понял, что разговаривать с ним бесполезно, и мы пошли в Большой зал,
на ужин...
* * *
В Хогсмит мы отправлялись вечером в Субботу, сразу после ужина. Я
старался не наткнуться на Пэнси, чтобы в очередной раз она не сообщила мне о
каком-нибудь мероприятии.
На Пэнси я наткнулся, и она сказала, поглядывая на Уилла:
- Да, кстати, хотела сообщить, что сегодня у нас выходной. Профессор
Снейп переносит его с воскресенья на субботу. А завтра мы идем в Запретный лес,
не забыл?
- Конечно, нет, - вежливо улыбнулся я, понимая, что впервые слышу о
походе в Запретный лес.
- А ты уходишь куда-то? - спросила Пэнси, все еще с подозрением
разглядывая Уилла.
- Да, - сказал я, - Ухожу. Привет Снейпу!
Мы с Уиллом двинулись дальше. Уилл спросил:
- Вы идете в Запретный лес? Зачем? Ловить нечисть?
Опять он пытался смеяться. Что-то постоянно заставляло его
иронизировать....
- Да я сам не знаю, зачем. Не все ли равно, - ответил я, - Наверно, это
проверка на то, как мы себя поведем в минуту опасности. В начале этого года уже
проводилась экскурсия в Запретный лес для всех старост - показывали, что где...
Только я ни черта не помню.
- Сейчас выпьем глинтвейна - все напрочь забудешь, - сказал Уилл, - Зато
как приятно...
***
… Бар «Три метлы» предлагал все, что было нашей душе угодно – сколько
угодно свободы. В субботу здесь нет ни преподавателей, ни примерных учеников…
Я подошел к стойке и очень мило улыбнулся девушке-барменше
Миранде.
- Здрасте… - сказал я, растягивая слова, как бы даже фамильярно.
- Здравствуйте… Драко? Я сразу тебя и не узнала… - девушка тоже облокотилась
о стойку и нежно улыбнулась, - Один приехал? Друзей-то не видно…
- Да вон он сидит, друг… - я кивнул в сторону Уилла Корбута.
- Симпатичный, - заметила Миранда, - Ну что, опять будем законы нарушать… Что с
тобой поделать.
Я достал из кармана маленькую сиреневую коробочку и протянул девушке.
- Духи? Драко, ну зачем? – она изобразила смущение, но это была лишь игра, -
Это ведь все равно ничего не значит…
- За твою доброту, Миранда, - тихо ответил я, - Просто нам очень, очень нужен
глинтвейн…
Я положил на стойку деньги, которые мне всучил Уилл по дороге в Хогсмит.
Миранда хотела отдать сдачу, но я жестом отказался и сел за столик, где меня
поджидал скучающий Уилл Корбут. Вскоре Миранда принесла две двойные порции
дымящегося глинтвейна.
- Спасибо, - сказал Уилл, поднимая свои хитрющие глаза на бедную девушку, - К
тому же вы красавица, так приятно.
- Не за что… - пропела Миранда, удаляясь, вся красная от смущения.
Помолчали.
- Ты ей понравился, - сказал наконец я.
- Я всем нравлюсь… - вздохнул Корбут, - Я нравлюсь даже старушкам… Макгонагал
от меня просто без ума, заметил?
Я усмехнулся и почему-то вспомнил Грэйнджер.
- А Грэйндж… А Гермиона тебя спокойно отпустила со мной к черту на рога? –
спросил я, осторожно поднося горячую кружку к губам.
- Она даже не знает… - беспечно отмахнулся Уилл.
- Скажи честно, ты с ней встречаешься только ради домашних заданий по
нумерологии и трансфигурации?
Уилл посмотрел на меня так, что я чуть не поперхнулся вином.
- Ну, Малфой, ты просто какой-то шпион… - сказал Уилл, барабаня пальцами по
столу, - Зачем тебе знать, а? Ну что из этого?
- Интересно… Интересны все твои рассуждения о любви… Когда ты говорил мне, что
я ни на кого не смотрю, что мне нужна принцесса крови. А сам-то ты любишь? Ведь
нет. Никогда не любил.
Уилл посмотрел на меня как-то задумчиво, словно что-то взвешивал
про себя, что-то решал, но сомневался. Наконец он сказал:
- Мне сейчас так хорошо, что, блин, и денег не жалко на выпивку… Не надо о
любви. Не хочу. Не стоит.
Я понял.
- А у тебя есть с собой? – спросил я.
- Что?
- Трава, что же еще…
- Потом. Когда выйдем на воздух.
- Отлично…
… Когда собрались
уходить, было уже десять вечера. Миранда встревожено кивала на настенные часы и
недовольно хмурилась. Наверно, к десяти, мы с Уиллом были уже вполне «готовые»,
хотя, конечно, не могу сказать точно… Не помню.
Я помню, что было темно, когда мы вышли на улицу. Миранда все
кричала вдогонку, что на улице похолодало, предлагала какие-то старые мантии…
Но когда мы вышли, то холода не почувствовали. Я помню, что на мне был черный
глухой свитер и синие джинсы. Уилл был одет получше: в тонкую кожаную куртку и
вельветовые брюки. Он обожал красивую одежду даже там, где это совсем не нужно.
- Когда последний поезд? – спросил я у Уилла, пока тот
доставал марихуану.
- Черт его знает… - Уилл скрутил две сигареты, - Не
опоздаем…
- Черт бы побрал этих… - выругался я, - Скамеек даже нет… Я
не могу уже стоять. На траве что ли сидеть?
- Сиди… - Уилл протянул мне сигарету и сел на корточки, -
Давай, зажгу…
Мы закурили. Я развалился на влажной траве и устремил взгляд в
небо. Уилл продолжал сидеть на корточках где-то в стороне.
Небо расчистилось, пока мы сидели в баре; звезды были повсюду. И
даже не полная Луна, немного тусклая и желтая, светила на нас сверху.
Я пускал дым в небо и ощущал ни с чем не сравнимое удовольствие. Я
вдруг понял, что чертовски счастлив от того, что лежу на мокрой траве, курю
травку и смотрю в холодное небо.
- Эй, Уилл! – позвал я.
- Чего?
- Ведь марихуана жутко дорогая, где ты ее берешь?
Он промолчал. Потом встал, подошел ко мне и лег рядом на траву.
- Ты же знаешь, я не скажу… - ответил он с грустью.
- И не надо… Какое мне вообще дело… Не я же ее покупаю.
- Странно, что тебя не тошнит… - усмехнулся Уилл.
- Мне сейчас просто обалдеть как хорошо… - протянул я, -
Давай помолчим.
Молчали мы долго. Пока не выкурили еще по одной сигарете и не
услышали протяжный, отрезвляющий гудок только что отошедшего со станции поезда.
- Последний? – спросил я, приподнимаясь на локте.
Теперь я не ощущал безоблачной радости: голова у меня была
свинцовая.
- Ха-ха-ха! – заржал Уилл как сумасшедший, - Мы опоздали на
поезд! Малфой, нас из школы выгонят, просто умора…
- Идиот… - прошипел я, пытаясь поднять Корбута с травы, -
Надо узнать на станции… Поднимайся, черт тебя подери!!!
Кое-как он встал, и мы заковыляли к станции: мокрые, помятые и
ничего не соображающие…
Поезда больше не
шли. В отличие от Уилла, я еще кое-что мог решать, и потащил его обратно к
«Трем метлам». Я вспомнил, что там, совсем рядом с баром есть круглосуточный
прокат метел и решил, что это единственный выход…
Мы ввалились в небольшой домик с тусклым освещением, где терпко пахло
сырым деревом и мхом. Пожилой человек сидел у кассового аппарата и дремал.
- Хватай метлу, да пошли… - невнятно сказал Уилл.
Я оглянулся: метлы, потрепанные и отсыревшие стояли в ряд у стены. Другие
лежали в углу, а которые получше - висели над потолком. Не успел я сообразить,
что надо бы стащить, как старикан проснулся и посмотрел на нас крайне сердито.
- Чего хотите-то? – спросил он недовольно.
- Просто удивительно, какой сервис! – воскликнул Уилл, оперевшись о столик,
чтобы не упасть, - Чего мы хотим?! Наверное, грабануть твою лавочку!
Я оттащил его от столика и вышел вперед.
- Сколько стоит прокат метлы? – спросил я.
- В час – 30 кнатсов… - пробурчал старик, - Это на Комете… Чистометы дешевле…
Хотя брать в прокат не советую… Они все отсырели. Купите подержанную метлу за 5
галеонов, очень неплохая Комета – 80…
Как оказалось, это был по совместительству и комиссионный магазин.
- Вы что, издеваетесь? – разозлился я, - Кометы, Чистометы… Вы хотите, чтобы
при первом же порыве ветра нас сдуло?
- Это все, что есть, - проворчал старик, - Не нравится – убирайтесь к чертовой
бабушке!
- Ну хорошо… - сквозь зубы сказал я и повернулся к Уиллу, - Нам нужно две
метлы… Сколько у тебя осталось денег?
Он порылся в карманах куртки и вытащил десять монет по 5 кнатсов – всего 50…
Я тоже порылся в карманах джинс, но нашел лишь одну монетку в 10 кнатс.
- Ясно… - сказал я, - Нам хватает только на прокат двух отсыревших Комет…
- Берем, что думать, - устало ответил Уилл и бросил деньги на столик, - Две
Кометы на час, дядя… Только найди посуше…
- Вы, наверно, экстремалы, - заметил старик, - Будете летать ночью, да к тому
же в нетрезвом виде…
- Кто тебе сказал, что мы не трезвые! – накинулся на него Уилл, - Ты проверял?!
- Уйми своего дружка, - сказал старик мне, - А то сейчас наведу заклятие и
посажу в Визжащую хижину до прихода кого-нибудь по делам молодежи…
- Да ладно… Давайте метлы и - оревуар, - сказал я.
- Только на час, - напомнил старик, - А палочки свои оставьте в залог, понятно?
У Уилла глаза полезли на лоб, а я спросил:
- Это так важно?
- Если бы у вас были бы деньги – то оставили бы в залог их… А так – палочки. А
вы предлагаете с вас взять честное слово? Насмешили…
Старик неприятно улыбнулся.
- Держи мою палочку, - сказал Уилл, извлекая ее из кармана, - У того парня ее
нет, ясно? И давай метлы.
Это было неплохо придумано, так как совсем без палочек оставаться не
очень хотелось. Я благодарно посмотрел на Уилла, но он даже не взглянул на
меня.
Когда мы вышли из магазина, я спросил Уилла:
- А как ты без палочки?
- Подумаешь, потеря… Куплю новую…
- А этот старикан не сможет определить тебя по палочке?
- Вряд ли… Станет он суетиться из-за каких-то двух никчемных веников… Наверно,
просто подумает, что мы пропали без вести, а палочку продаст кому-нибудь…
Мы сели на свои метлы и взмыли в воздух. Теперь мне стало холодно.
Я никогда прежде не летал на таких ужасных метлах, и почувствовал, что ничем
хорошим этот полет не закончится…
***
Высоко лететь не получалось. Отсыревшие стволы отяжелели, да и скорость
была паршивой. Уилл летел позади меня, но не отставал. Мы, еще недавно
пребывавшие в алкогольном и марихуанном опьянении, были сосредоточенны и
напряжены.
Я не имел ни малейшего понятия, сколько времени нам предстояло вот так
лететь вдоль железной дороги, которая уходила все дальше и дальше, не оставляя
надежд на удачное завершение наших дел… Уиллу было трудно, я чувствовал это
спиной: его взгляд исподлобья, тяжелое дыхание, борьбу с холодом…
…Я обернулся, стараясь не менять курса, выравнивая метлу ежесекундно.
- Уилл, как ты? – спросил я, не выдержав его мучений.
- Ничего… - прохрипел он, - Просто опыта в этом маловато… Все нормально.
И он добавил:
- Не оборачивайся. А то как бы чего не вышло.
Я подумал о времени. Я ничего теперь не знал о времени: его не было. Было
просто темно.
В какой-то момент я почувствовал, что темнота эта сгущается в туман. Да, это
был туман. Рельсы пропали, а кругом был лес.
- Лети строго за мной! – крикнул я Уиллу, - И сбавь скорость. Кругом смог…
- Хорошо… - проговорил он.
…Когда моя метла налетела на дерево, я не сразу понял, что произошло. Я
почему-то подумал, что мы нечаянно столкнулись с Уиллом. Потом уже я
стремительно падал в темноту, цепляясь свитером за какие-то ветки…
Упал я на что-то ощутимо мокрое, но в то же время рассыпающееся…
Потом я догадался, что это были жухлые опавшие листья дуба, в
который я врезался. Что-то случилось с ногой, потому что я не мог встать из-за
резкой боли. Боль усилилась, когда я стал цепляться за ствол дуба, чтобы хоть
как-нибудь поднять свое тело. Но пальцы мои сорвались, и я снова рухнул на
листья. Боль была кошмарной, тупой, нелепой.
Постепенно мои глаза привыкли к темноте, и я смог различить остальные
деревья и тусклый просвет неподалеку, где проходила железная дорога…
Я попробовал поискать волшебную палочку, но нащупал только то, что от
нее осталось. Она переломилась пополам ровно по середине.
- Драко!!! – услышал я панический голос Уилла, но откуда-то издалека.
Наверно, он действительно был далеко…
- Драко!!! – в голосе послышались истерические нотки.
Я собрался с силами и заорал в темноту:
- Я здесь!!!
Где здесь? Этого было уже не объяснить…
Я сидел на мокрых листьях со сломанной левой ногой, сломанной
палочкой и плакал. Наверно, мне было просто обидно, что так сразу всего много
случилось. А еще очень болела нога. Ведь перелом только в Хогвартсе может
показаться царапиной… А когда ты у черта на куличках, это может обернуться
безнадегой и унынием, когда и слез-то от злобы не удержишь…
- Драко, черт тебя подери!!! Чего ты замолчал?!! – снова послышался
душераздирающий голос Уилла Корбута.
Голос стал весомее, ближе. Я верил, что Уилл идет прямо ко мне. И все будет
хорошо.
- Я здесь! – крикнул я слабее, чем прежде, - Я под дубом, на листьях!
- Я иду!!! – он орал, как ненормальный.
Он как и я, боялся одиночества и неведения.
Прошло не меньше десяти минут, прежде чем рядом со мной послышался шорох,
вытянутые вслепую руки схватили меня за плечи, и знакомый задыхающийся голос
сказал:
- Малфой… Я думал, ты все…
- Я ногу сломал, - усмехнулся я, вытирая рукавом остатки слез.
Он был рядом, и я мог себе позволить усмехнуться в темноту.
- А я думал, ты все… Черт возьми! – он расхохотался, - Живой!!!
- Да успокойся…
Уилл с силой прижал мою голову к себе.
- Что же делать будем… - сказал он уже тихо, - Палочка ведь треснула?
- Треснула… - сказал я и почувствовал, как накатывает новая волна слез, но уже
не от злобы, а от нежности.
- Как нога? – спросил он, заглядывая мне в лицо, - Ревел, что ли? Ну даешь…
- Идти не смогу, - сказал я, - Где твоя метла?
- Да здесь… Сейчас придумаю. Я обязательно придумаю.
Он снял с себя куртку и накинул ее мне на сломанную ногу.
- Мы не
проголосовали... - вдруг сказал Уилл страдальческим голосом.
- Что? - из-за боли в ноге я плохо соображал.
- Не проголосовали о помощи. Надо было сделать это сразу, после того, как
пришли со станции. Вызвали бы автобус и поехали... Черт, все не так.
Я понял, о чем он говорил. Теперь у нас даже палочки волшебной не было -
и не проголосуешь.
- Тогда лети в Хогвартс, - сказал я твердо, - И все расскажешь. Пусть
пошлют помощь. Я подожду.
- Спятил, что ли... - рассердился Уилл, - Тебе слова не давали. Сиди и не
мешай думать.
Я ничего не ответил, потому что просто уже сил не было.
- Значит так, - сказал Корбут, - Я посажу тебя с собой на метлу. Сядешь
боком, я буду тебя держать. Лететь будем низко и медленно, но это лучше, чем
сидеть без дела.
Я промолчал, но позволил ему усадить себя на ствол метлы. Он сел позади,
крепко обхватил одной рукой меня, а другой - рукоятку метлы. Взлетели мы не
сразу, где-то с четвертой попытки.
Казалось, что этому не будет конца: летели так медленно и низко, что
казалось, будто мы просто идем пешком.
Уилл держал меня так крепко, что мне было трудно дышать. Я терпел и это,
потому что снова падать мне не хотелось.
- Драко, - проговорил Корбут, - Думаешь, нас исключат?
- Мне уже все равно, - прохрипел я, сжимая зубы, чтобы вытерпеть боль в
сломанной ноге и найти в себе силы не соскользнуть...
... Нашу станцию мы увидели только с рассветом. Уилл плавно приземлился
на платформу, помог мне сесть, а сам упал на бетон. Он просто зверски устал.
Впереди было озеро и Хогвартс. Где-то уже зардела полоска горизонта,
стало светлеть.
Предстоял последний
рывок. Я дотронулся до спины Уилла: он не пошевелился. Я сидел на сыром бетоне,
и мне было холодно. Еще я думал, как же все так быстро изменилось за один
дряной вечер.
- Уилл, ну что ты? - не выдержал я.
- Сейчас... - проговорил он, - Сейчас полетим.
Я дотронулся до его лба: он пылал. Уилл поднялся: с брюк и с куртки
стекала вода. Челка превратилась в мокрый жгут.
Все повоторилось: мы сели как и раньше. Он держал меня так же крепко, хотя
я понимал, что дается ему это из последних сил. Да и были ли они уже, эти
силы... Он просто знал, что надо.
Лететь над водой было уже не страшно, мы все перетерпели.
Когда долетели до берега, руки Уилла Корбута разжались, и мы упали на
мокрую траву. Падение было не резким, я почти не ударил ногу, хотя первую
минуту потемнело в глазах от боли.
Уилл лежал лицом вниз и что-то бормотал.
- Прости... Прости, что упал, - разобрал я.
Я подполз к нему, отбросил метлу в сторону и развернул Уилла лицом к
себе. Глаза его были открыты, но соображал он мало.
- Что происходит? - спросил я, вроде как, у самого себя.
- Я встану, - вдруг ответил Уилл и действительно начал подниматься.
Я страдал от того, что теперь был бесполезнее даже своей сломанной волшебной
палочки, что не мог ни единым движением помочь Уиллу. А он все твердил, что сам
потащит меня в школу...
Пошатываясь, он встал, и помог мне подняться.
И мы пошли к школе. Я держался за Уилла, волоча за собой левую ногу -
он держал меня, контролируя каждый мой шаг...
Ворота были закрыты,
и это нас не удивило. Уилл посадил меня на траву и пошел к хижине Хагрида. Я
видел, как он удалялся от меня неровным шагом, чувствовал, что веки тяжелеют,
мысли обрываются. Я засыпал...
...Проснулся я, когда солнце заливало знакомую комнату со светлыми
стенами. Я был в палате, в Больничном крыле. Я лежал в постели в пижаме и
думал, что как вообще можно было умудриться переодеть меня. Нога была
забинтована: я ощутил непроницаемый слой гипса.
Тишина была просто неприятной. Свет слепил глаза, отчего накатывала
пульсирующая боль в затылке... Я осторожно повернул голову сперва вправо -
увидел окно, а затем влево - и увидел Уилла Корбута, спящего и бледного, с
измученным лицом и вспотевшим лбом.
Я успокоился и осторожно сел в кровати, прислонившись спиной к подушке.
Я ждал, что придет мадам Помфри и все объяснит, хотя бы просто скажет:
"Доигрались, черти! Теперь уж Дамблдор с вами поговорит..."
Но она не шла.
Я поробовал встать, но понял, что это глупо и снова стал ждать. Уилла я
не стал будить, хотя все время поглядывал на него: не проснулся ли?
Вскоре послышались шаги в коридоре. Это были шаги не одного человека, а,
по крайней мере, двух... В палату вошли двое: профессор Снейп и мадам Помфри,
сразу тихо удалившаяся во внутренний кабинет. Снейп подошел к моей кровати и
сел на стул.
- Малфой... - начал он и покосился на мою загипсованную ногу, - Так вот,
Малфой, Корбут поведал вчера душещипательную историю...
- Вчера? - не понял я сразу.
- Да. Когда Хагрид принес тебя на руках в школу. Корбут еле стоял на
ногах, но мы влили в него зелье правды и он поведал всю эту самую правду...
- Как вы могли! У него же был жар! Он спас меня, неужели не ясно!
- Только не надо бурных сцен. Малфой, - хладнокровно оборвал меня Снейп,
- Спас! Конечно, очень романтичная история, как два друга улизнули из школы,
накачались алкоголем... О марихуане я вообще не говорю! А дальше - ну просто
как в сказке...
Как мне хотелось вскочить тогда и вмазать Снейпу по его наглой
физиономии. Но я просто отвернулся к окну и промолчал.
- Я отправил срочное письмо вашему отцу, Малфой, - уже тихо сказал Снейп,
- Не знаю, что он скажет на то, что...
- Что меня исключают? - глухо закончил я его фразу.
- Нет, - усмехнулся Снейп, - Пока просто лишают звания старосты, 100
баллов и права посещать Хогсмит до окончания учебы в Хогвартсе...
Я снова промолчал. Снейп загораживал мне кровать Уилла, я откинул голову на
подушку, чтобы увидеть, проснулся ли он от разговора. Но он спал.
- Почему он спит? – тупо спросил я.
- Устал. Вы не легко ему дались, Малфой. Все-таки вы не пушинка…
- А что с ним будет? То же самое? Сто баллов, лишение права посещать Хогсмит?
Снейп нахмурился. Он встал и оглянулся, будто опасался чего-то.
- Корбут понесет более суровое наказание, - наконец сказал Снейп, - Разве вы не
могли этого предполагать? Вы ведь хранили его тайну, покрывали…
Я вспомнил свою, еще не такую давнишнюю мысль о том, что
покрывать друзей – это закон идиотов… Но я совершенно не понимал, что Снейп
имел в виду.
- Какую тайну?
- Не надо партизанских вопросов, Малфой, - криво улыбнулся Снейп, - Сыворотка
правды сработала по полной программе. Мы все знаем.
- Что все?! – не выдержал я, покрываясь холодным потом.
Я понял, как мне важно самому узнать всю правду. Я вспомнил ответ Уилла
на мой вопрос о марихуане: «Ты же знаешь, я не скажу…» Но тогда я не придал
большого значения этим словам: слишком был сладок дурман этой травы…
- Что, скажите мне, я не знаю. Я клянусь, что не знаю.
Глаза Снейпа полезли на лоб.
- Малфой, да вы побледнели! – воскликнул он, - Что с вами? В таком состоянии
правда вам повредит. Такая правда.
- Он что, торговал травой? – со слабой ухмылкой спросил я, как-то спонтанно все
сообразив.
- Какая догадливость, - мрачно сказал Снейп, - Не только торговал! Он выращивал
ее в Запретном лесу, вблизи других полезных трав! Это просто скандал.
- Что с ним будет? – повторил я свой первый вопрос.
- Его отправят в колонию.
Колония для несовершеннолетних преступных волшебников находилась
при Азкабане: немного южнее самой тюрьмы, но руководство было одно и то
же…
Снейп не считал больше нужным оставаться в палате и вышел, не
сказав больше ни слова.
Из внутреннего кабинета медленно вышла мадам Помфри и прошептала:
- Бедный мальчик…
И ее голос не прозвучал цинично.
Я молчал. Я переваривал слова Снейпа про колонию. И не мог поверить.
Мадам Помфри подошла к моей кровати, поправила одеяло, и сказала:
- Мистер, Малфой, мне нужно осмотреть вашу ногу, - голос был нарочито твердый и
безразличный.
Я кивнул.
Уилл все еще спал. И он не знал, что впереди.
Где-то после обеда в
палату кто-то проник. Я лежал с закрытыми глазами и почти засыпал, но
любопытство победило: я увидел девчонку…
Это была Грэйнджер. Она стояла на коленях перед кроватью Уилла и
просто смотрела на него, спящего.
- Не буди его, - вдруг сказал я, - И уходи. К нам не
пускают других учеников.
Она повернулась.
- Если бы ты… - начала она, - Если бы вы не встретились…
- Этого бы не случилось? – догадался я.
Она не ответила и снова обратила свой взор на Уилла.
Я вспомнил начало. Я вспомнил, что все начиналось здесь, в этой палате. И
заканчивается тоже здесь.
Грэйнджер продолжала стоять на коленях, и я начал раздражаться.
- Ну что ты стоишь… - сказал я, - Староста на коленях перед
преступником…
- Что? – она обернулась, - Ты о чем?
Я понял, что она не знает. Это было очевидно, что знали, только
преподаватели. До тех пор, пока…
«Хотя, может, и не будет никакого позорного
исключения. Все сделают тихо» -подумал я и прикусил язык. Мне стало горько от
того, что я сказал и подумал.
- Что ты хотел этим сказать? – повторила Грэйнджер.
- Я шутил, - сконфуженно отозвался я, - Да и какое тебе дело…
- Какой же ты… циничный… - она посмотрела на меня так
открыто, что я отвел взгляд.
Что она знала. Циничный! Ей было нечего больше сказать. Мне
хотелось ей крикнуть: а знаешь ли ты! Знаешь ли ты, как мы пробирались в
темноте и цеплялись друг за друга, как плакали от счастья, что все-таки
выжили?!
Но я не сказал ничего. Ведь она все равно не поняла бы, почему у такого
безалаберного развлечения получился такой почти «героический» финал. А я
понимал. Я ни о чем не жалел ни секунды. И только отвратительно ныло сердце
из-за этого парня с серьгой в ухе, парня с удивительной манерой быть самим
собой при любых обстоятельствах…
Я медленно повернулся к окну, положил ладонь под подушку и закрыл глаза.
Шорох за моей спиной заставил резко обернуться. Я увидел, что Грэйнджер села на
стул рядом с моей кроватью.
- Что? – спросил я.
- Я хочу знать правду, - сказала она, - Скажи, вас
исключают?
- Нет, - быстро ответил я и отвернулся, - Я хочу спать, у
меня раскалывается голова.
Я слушал ее удаляющиеся шаги. Мне стало спокойнее. Я повернулся и
посмотрел на Уилла: он не спал…
Я сел в кровати. Уилл смотрел на меня и
улыбался. Я не понимал его улыбки.
- Когда ты проснулся: только сейчас? – спросил я.
- Конечно, нет… - тихо сказал Уилл и медленно
поднялся в кровати, - Значит, вот что они для меня придумали… Колония. Что ж,
пусть хоть в Азкабан сажают. Я и вида не подам, что мне это не по душе.
- Послушай, - я очень волновался, - Ты должен сбежать! Ты
будешь жить у меня. Мать все поймет, и отец тоже. Я с ним поговорю, он сделает
это, ради меня!
Уилл вскочил, но, пошатнувшись, снова сел на кровать.
- Ни за что! – воскликнул он, - Жить у Пожирателя смерти,
забиться в чужой замок, словно какой-то трус! Я не смогу… Я не такой…
- Я знаю, что не такой! Но сделай это ради меня… - я
обхватил голову руками, - Что же мне тогда делать, если ты попадешь в колонию!
- Прекрати истерику, - тихо сказал Уилл, - Ты мужик,
все-таки…
Я посмотрел на него в замешательстве. Что это за человек? Почему
он ничего не боится и никогда не думает о последствиях?
- Ты же видел ее? Она приходила… - наконец сказал я
спокойно.
- Да… Гермиона не должна знать, - ответил Уилл, - Мне
ничего больше от нее не нужно. Просто пусть забудет.
- Но она не забудет. И я тоже. Послушай! – я опять перешел
на крик, - Зачем ты выращивал эту чертову марихуану?! Будь она проклята!
- «Зачем, почему, для чего»… - усмехнулся Уилл, - Слишком
поздно задавать эти глупые вопросы. Я попался. Они влили в меня эту треклятую
сыворотку правды. И я сам виноват, что так случилось. Я умер. Запомни это.
- Тогда и я – умер… Мне больше ничего не нужно. Я, слава
Богу, уже не староста. Я уже никто. Я был собой только, когда мы…
Я не договорил.
Просто уткнулся лицом в подушку и зарыдал.
Уилл сидел на кровати словно изваяние.
- Зря ты так, - наконец сказал он, - Ты тоже должен
сказать, что ни о чем не жалеешь.
- Я это давно сказал. Про себя, - выдавил я.
- Мне повезло, что я видел твои слезы. Вряд ли это еще
кому-то удавалось.
Я усмехнулся: он был непробиваем. Я терял его безвозвратно.
- Ты же сбежишь оттуда? – спросил я с улыбкой.
- О да! – воскликнул он в своей шутовской манере, - Как ты
догадался?!
Уилл метнулся к моей кровати и плюхнулся рядом. Мы лежали и смотрели в
потолок.
- Осталось совсем немного, - сказал он, - Они отправят меня
завтра…
- Убеги оттуда, очень тебя прошу. Ты ведь все можешь.
- Конечно…
Когда я проснулся, Уилла в палате уже не было. Мадам
Помфри снова дала мне костерост и молча перевязала ногу. Потом она вышла.
Я не выдержал и попробовал встать. Нога совсем не болела. Я поискал свою
одежду, но ее в палате не было. Накинув на пижаму халат, я выскользнул из
Больничного крыла.
Я спешил куда-то, хотя не понимал, с чего все-таки нужно
начать. Я решил прямиком пойти к Снейпу. И я был уверен, что Уилл Корбут пока
еще в Хогвартсе.
Профессор Снейп оказался у себя. Я забарабанил в дверь так,
что на столе у Снейпа зазвенел чайный прибор…
Профессор открыл дверь и втащил меня за шкирку в кабинет.
- Малфой в пижаме и тапочках разгуливает по школе в поисках
друга? – язвительно спросил он, - Забыли попрощаться?
Я мотнул головой.
- Где он? – спросил я, лихорадочно оглядывая кабинет.
- Завтракает со всеми, - усмехнулся Снейп, - А вас пока
никто не выписывал.
- А после завтрака…
- А после завтрака его уведут без шума. В наручниках.
Доставят в здание суда через камин, а оттуда… - Снейп махнул рукой, -
Оденьтесь, Малфой. И идите, если вам так надо, в Большой зал.
Я вылетел из его кабинета и прямиком побежал в Большой зал. Я подумал об
одежде, но это теперь меня волновало меньше всего.
В Большом зале шел завтрак, когда я вбежал туда и тут же
остановился в замешательстве. Слишком много глаз смотрели на меня теперь. Я
смотрел только на стол Рэйвенкло. Уилл сидел там, немного дальше от общей массы
учеников, уткнувшись взглядом в тарелку. И он не видел меня.
Кто-то уже подбежал ко мне, теребил за плечи и что-то говорил.
- Драко, Драко, иди в Больничное крыло! – это была Пэнси, -
Ты что, не слышишь, уходи. Тебе нельзя быть здесь…
Я быстро вышел в коридор, увлекая Пэнси за собой.
- Послушай, - сказал я, - Подойди сейчас к столу Рэйвенкло,
скажи Корбуту, чтобы шел сюда. Давай!
Она поняла и вернулась в зал.
Через минуту Уилл был здесь. Он смотрел на меня не так весело, как вчера
в Больничном крыле. В его взгляде была боль и отчаяние.
Мы стояли напротив друг друга молча, неприкаянно, отчужденно.
- И закурить нету, - сказал Уилл, - Хотя бы напоследок…
- Ты вернешься, - сказал я.
- Да, я вернусь. Я говорил тебе. Даже если отсижу эти два
года.
- Нам будет по девятнадцать…
- Да. И я буду выращивать треклятую марихуану.
- И мы будем ее курить…
- Да.
- А потом я женюсь. И ты женишься. И у нас родятся дети…
Я кивнул. У меня свело горло, слезы стояли совсем близко.
- Как твоя нога? – вдруг спросил он.
- Что? – переспросил я, - Послушай, мне надо что-нибудь
отдать тебе!
- Ты о чем?
- Такая примета: отдать какую-нибудь вещь, чтобы потом
встретиться.
- Валяй, - улыбнулся Уилл.
- Стой здесь! – сказал я, - Я принесу свой черный свитер.
- Хорошо… Только быстрее, а то меня уже скоро отправят…
- Я мигом!
Я бежал по лестнице
на второй этаж, затем на третий, потом в гостиную старост… Пароль оказался тот
же. Я поднялся в спальню и начал рыться в своих вещах. Как же я не подумал
тогда, что тот черный свитер был на мне, когда все и произошло…
Я нашел другой свитер – из зеленой шерсти, очень красивый и любимый
мной. Не задумываясь, я схватил его, и побежал обратно. Мелькание картин на
стенах, скрип ступенек под напором моих ног…
Завтрак уже закончился. Большой зал опустел: шли занятия.
В панике я бросился бежать в крыло кабинетов преподавателей. Я понял,
что надо идти к Дамблдору. Но я не знал, как туда попасть. Я устало опустился
на пол перед входом в его кабинет и обмотался своим зеленым свитером.
Послышались шаги. Из-за поворота показались Снейп, Макгонагал и сам
директор…
Позади этой троицы стоял Уилл. На его руках блестели металлические
наручники.
Я вскочил.
- Малфой, вы в своем уме? – осведомилась Макгонагал.
- Свитер… - сказал я и протянул его Уиллу.
Я протягивал этот дурацкий свитер, не понимая, что он-то его не может взять.
Уилл смотрел на меня, широко открытыми глазами. Я накинул свитер ему на плечи,
завязав рукава у шеи.
- Мистер Малфой, - сказал Дамблдор, - Нам пора…
Я посмотрел на директора и думал, понимает ли он, как все это ужасно… Он словно
прочел мои мысли и сказал:
- Мистер Малфой, наркотики – это зло.
У меня до сих пор звенят в голове эти слова: зло, зло… Вы все – зло.
- Прощай, друг, - с еле уловимой усмешкой шепнул Уилл.
- До свидания, - поправил я.
Мы даже не обнялись: три пары глаз сверлили нас двоих, не давая повода для
сентиментального прощания. Даже хоть какого-либо прощания…
Уилл смотрел на меня до последнего мгновения, и я тоже. Он шел, обернувшись. А
я стоял в пижаме, тапочках и совсем не мерз под его открытым смелым взглядом
все еще свободного в душе человека…
…Когда я возвращался в Больничное крыло, то почувствовал, что ноги
слабеют. Только теперь я понял, сколько я много бегал сегодня… На втором
этаже силы оставили меня и я сел на пол, под стрельчатым окном. Кто-то бежал
сюда, в этот коридор. Шаги приближались, гулко отзываясь в холодном воздухе…
- Малфой! – услышал я и поднял глаза.
Это была Грэйнджер. Она испугалась, увидев меня в такой нелепой позе, и не
могла ничего больше сказать. Потом она поняла, что я не реагирую на нее, потому
что у меня совсем не было сил. Меня начинало мутить, в голове стучал молоток…
- Я ищу Вильгельма, - сказала она осторожно, - У нас лекция вместе с Рэйвенкло,
а его нет.
Я напряг последние силы, чтобы сообразить, что ей ответить.
- Он… Он уехал домой на неделю, - придумал я наконец, - Его отпустили.
- Странно, он ничего мне не сказал за завтраком. А почему ты сидишь на полу?
- Иди на лекцию… - проговорил я, - Я просто сижу…
Потом все покачнулось, пропало и потемнело. Я почувствовал, что лежу на
полу и вращаюсь, как на карусели. Меня подхватили чьи-то слабые руки – потом я
понял, что руки Грэйнджер – и тут же отпустили…
Дальше я помню только то, что очнулся в Больничном крыле, в
той самой кровати, где лежал прежде.
Я проснулся потому, что кто-то вытирал мне лицо прохладным влажным
полотенцем. Я открыл глаза и увидел Пэнси Паркисон. Я понимал, что это она, но
был настолько заторможен, что не мог сообразить, как мне на это реагировать. Я
просто лежал и смотрел на нее, с ужасом понимая, что в меня влили како-то
снотворное прошлым вечером, и я не могу нормально говорить, двигаться и
соображать…
Пэнси, видимо, знала, что за у меня состояние: она молчала и
продолжала протирать мне лицо. Чудовищным усилием я поднял правую руку и
загородил свое лицо от этого проклятого мокрого полотенца. Пэнси замерла в
замешательстве.
- У тебя жар – вот я и… - сказала она.
- Почему… ты… здесь… - проговорил я, как умственно отсталый, еле-еле…
- Мадам Помфри мне разрешила. Я так захотела. Не смотря на все, что ты
натворил, я не могу оставить тебя в беде.
В беде… «Не смотря на то, что ты натворил…» В какой беде? Что Уилл
теперь черт знает где? Что я не хочу ничего, кроме покоя? Что я теперь стану
козлом отпущения для всех преподавателей и для своего отца?
- Твой отец здесь… - сказала Пэнси, словно услышав мои мысли.
Я мучительно улыбнулся ей. Вот значит что…
- Где… он… - снова промямлил я.
- Он у Снейпа. Тебе ничего не будет. Он просто поговорит с тобой.
Успокоила… Будто, она знает моего отца. У меня мелькнула одна единственная
трезвая мысль по поводу приезда моего папочки: умолять, просить его, валяться у
него в ногах… Только ради Него, ради Уилла. Я унижусь до последнего, но выбью
из него обещание освободить Корбута. Может, я даже буду грозить ему
самоубийством…
Дверь распахнулась. Вошел мой отец в сопровождении Снейпа и мадам
Помфри.
- Мисс Паркисон, - тихо сказал Снейп, - Надо оставить господина Малфоя наедине
с сыном.
Пэнси покорно отошла от моей кровати и вышла вместе со Снейпом. Мадам Помфри
тоже незаметно удалилась, прикрыв двери поплотнее.
Он сел на стул перед моим ложем. Такой прямой, с плотно сжатыми
губами и непробиваемым холодным взглядом. Наконец, он взглянул на меня, и губы
его дрогнули.
- Что с тобой? – спросил он, - Ты похож на живой труп… А впрочем, не
удивительно…
Я молчал.
- Не хочу огорчать тебя, но мать все знает… Письмо из Хогвартса ей попало
случайно. Она рвалась ехать со мной, но что бы тогда было… Она увезла бы тебя
домой и никогда бы уже не выпустила.
Я слабо усмехнулся. Потом собрался с силами и сказал:
- Мне… нужна твоя… помощь…
- Я знаю.
От нахлынувшего чувства надежды, у меня пересохло в горле. Я потянулся к
стакану, который стоял на тумбочке, рядом с кроватью, но не смог его взять. Моя
рука безвольно опустилась. Отец поднес стакан к моим губам и дал мне выпить.
Его глаза были совсем близко, и я заметил в них еле уловимую скорбь.
- Но знаешь, - сказал отец, - Ничего не выйдет… Я на плохом счету у Фаджа.
Скажем так, он собирается занести меня в «черный список»…Я не смогу повлиять на
него в отношении твоего Корбута…
- Я тоже… я тоже здесь… на плохом… счету… - проговорил я и молча заплакал.
Отец поднялся. Он сделал вид, что спешит, или правда спешил…
- Никогда не реви, - вдруг сказал он, - Даже если боль сильнее всего на свете.
Урок есть урок. Встретитесь через два года и вспомните все с улыбкой. А из-за
репутации не стоит переживать. Ты Малфой – Малфой и есть. Не позволяй им себя
опускать.
Потом он вышел.
Я лежал и смотрел в потолок. Сперва солнечные лучи были желтые, затем они
переместились вправо и порозовели… Вскоре уже полыхал кроваво-красный
закат, а я все лежал и смотрел вверх, приготовившись ждать два года.
Весть о гибели Вильгельма Корбута пришла в мае, перед началом выпускных
экзаменов, когда стояла небывалая жара, а по ночам бушевали сокрушительные
грозы…
Дамблдор позвал меня к себе в кабинет и все объяснил.
«Вильгельм ввязался в драку с другими заключенными, его пырнули ножом, он
истек кровью, помощь не успела, его тело отправили в Глазго, к матери…»
«Ножи вместо волшебных палочек… - пронеслось у меня в голове, пока я еще не до
конца осознал новость, - В колониях их изымают… А достать нож – дело не
хитрое…»
- Мистер Малфой, - Дамблдор вернул меня на землю, - Мне очень жаль…
- Мне тоже, - машинально сказал я и вышел из кабинета.
К концу этого учебного года уже вся школа знала, что Уилл в колонии. Грэйнджер
уже больше не заговаривала со мной «случайно». Она меня ненавидела.
Я шел по школе, твердя про себя какую-то дурацкую песню, чтобы не
сойти с ума или не забиться в истерике…
Я отправился в свою спальню, уже не для старост; собрал немного вещей в
сумку, взял деньги и отправился в кабинет Снейпа отпрашиваться.
Я ехал в Глазго, на свежую еще могилу.
FINAL
…И сразу за порогом
Глухая тьма вокруг;
Опасная дорога захватывает дух.
И кружит по оврагам,
И кажется впотьмах,
Что вот спасенье рядом,
В каких-то двух шагах.
Полезешь по болотам
И влезешь в бурелом;
Одно возьмешь обходом,
Другое – напролом.
И вот поставил точку,
Труба трубит отбой,
А точка усмехнулась
И стала запятой…
Все страхи отодвиньте!
Оставьте отчий дом!
Мы в этом лабиринте
Дороги не найдем.
Не вышло, так не вышло,
Ты время зря не трать!
И, знаешь, друг, не надо
На что-то уповать…