Дневник его жены
Автор: м-с Снейп Рейтинг: Пейринг: СС/нов. перс Жанр: Диcклаймер: Все права принадлежат Дж.К.Роулинг Саммари: Комментарии: СС/нов. перс. Статус: Заморожен
Снейп. Северус Снейп.
Так зовут человека, который сегодня стал моим мужем.
Признаться, я до сих пор не верю, что это случилось, тем более, что сейчас он все еще бродит где-то в глубине своих подземелий, а я сижу в спальне в полном одиночестве и стараюсь этой писаниной заглушить вполне понятный страх перед Сами-Понимаете-Чем, если, конечно, этому вообще суждено сегодня случиться.Итак, надо подвести некоторые итоги.
Мы женаты уже полгода, а я все еще не могу поверить, что это случилось. Возможно от того, что слишком долго я этого ждала и слишком мало верила в возможность исполнения этой мечты.
Каждое утро, просыпаясь, я неизменно удивляюсь: или тому, что по комнатам бродит аромат крепкого черного кофе, или наличию в моей постели этого удивительного, загадочного даже для меня человека, или его зеленому халату с шелковыми кистями, небрежно брошенному на кресло. В общем все, даже черный волос на подушке повергает меня в состояние тягостного недоумения: за что мне выпало это неизмеримое, необъятное счастье?
Увидев впервые Северуса Снейпа на платформе вокзала Кинг-Кросс, где я в нерешительности топталась перед известным столбом, а он взял - и прошел сквозь него, словно там была открытая калитка - я поняла, что вся моя жизнь будет связана с этим человеком, но я никогда не смела даже мечтать, что стану его женой. Потому иногда я боюсь, что это просто чудный сон.
Иногда мне кажется, что я все придумала про нашу первую встречу на платформе. Ведь не может же ребенок в 11 лет излучать такое достоинство, каковое исходило в моем представлеии от Северуса. Да и я не могла так сразу понять в те годы, что эта встреча однажды - и навсегда. Но эта картина, наряду с ощущениями, стоит передо мной так ясно, что спорить с ней я не могу.
Наверное, за эти полгода дикого, безудержного счастья, которое дает мне одно лишь его присутствие, я окончательно отдалилась от всех. Это плохо? Не знаю, у меня сил и желания думать об этом. Скоро начинается учебный год, мы возвращаемся в Хогвартс, где я с этих пор тоже буду что-то вести. Право, не помню, как это называется.***
Уже несколько месяцев идет учебный год и мне даже нравится моя магическая лингвистика. Право, Дамблдор был очень добр, что поручил мне именно это.
В остальном все по-прежнему, я до сих пор не совсем верю, что удостоилась чести стать миссис Снейп.***
Хм..оказывается, на той неделе Лили и Джеймс наконец-то поженились. Мы были настолько заняты экзаменами, что абсолютно пропустили это событие, хотя не думаю, что Северус вообще поехал бы туда.
***
Поездка в имение Малфоев оставила жуткое чувство недоговоренности. Я понимаю, что мужчинам надо общаться отдельно, но мне слишком не понравилось выражение его лица по дороге домой.
И что за новая мания к рубашкам только с длинными рукавами?***
Ночные исчезновения Северуса почему-то не вызывают у меня довольно естественных в таких случаях подозрений, но и радости не прибавляют.
***
Сегодня как дети встречали весенний первый дождь. Он грянул неожиданно, уже в сумерках, Северус вытащил меня во двор, где уже текли целые реки, кружащие камушки, прошлогодние листья, журчащие по свежей траве. Дождь всегда был моей любимой погодой, только поэтому я не могу сказать, что теперь люблю его еще больше – больше уже некуда. Целоваться под дождем – пожалуй, одно из моих самых любимых занятий. Ощущать смешанный вкус его терпких губ с каплями дождями и солью собственных счастливых слез…С этим мало что может сравниться, честное слово.
***
Захожу к Северусу в кабинет и вижу мрачного вида послание, лежащее у него на столе.
Никогда не читаю чужие письма, но тут словно что-то заставляет меня это сделать, однако бумага рассыпается у меня под руками в черный пепел. Задохнувшись от внезапного прудчувствия, сразу приобретшего в сознании статус истины, почти теряя сознание от какого-то животного ужаса, прибегаю в кабинет Директора как единственную и последнюю защиту. Смотрю ему в глаза - и понимаю, что он уже давно знает ту страшную правду, которая открылась мне только сегодня.
Как он мог так поступить с нами? Неужели призрачная власть Темного Лорда ему важнее, чем жена (которой он слезами давал клятву у алтаря), внезапно переставшая что-либо значить в его жизни (в радости и горе) и оказавшаяся по ту сторону баррикад (пока не смерть не разлучит нас) и человек, которые доверял ему больше, чем кому-либо, включая Минерву? Единственное, что не дает мне впадать в банальную истерику - успокаивающий голос Дамблдора...***
Странно, но я жива.
Оказывается, я все еще значу для него что-то, потому что он понял все без слов - только увидев меня на пороге комнаты в момент его возвращения. Одним кивком головы он подтвердил мне все мои догадки - я все еще надеялась, что мы ошиблись, что это только догадки!!! - и не стал ничего объяснять, почувствовав, что этого я не вынесу. Ночь чуть примирила меня с действительностью: его нежность никуда не делась, он столь же желанен и чуток. Я не могу без него.
Увы?***
Прошел год. Как я не сошла с ума - знает только Дамблдор, для которого этот год стоил многого. Жить с человеком, которого любишь больше своей жизни - и знать о нем то, что может присниться только в самом страшном сне... Боже, сколько слез я пролила, стараясь заглушить душившие меня рыдания, когда ночью он, как раньше поцеловав меня в лоб, засыпал - такой родной и такой далекий... Прижавшись щекой к его плечу, я старалсь думать только о нем, его ласках, глазах, рук...вот! все равно все, все пронизано этим отравляющим ядом...Любая мысль так или иначе возвращается к его настоящему... Боже, почему я не видела этого раньше, не спасла - ведь я должна была!!!, не уберегла - кто, если не я?! Со временем у меня не осталось даже слез. Даже сил на улыбку. Только огонь его глаз - как хочется верить, что это не огонь зла - держит меня на этой земле...
***
Пришла открытка. У Поттеров родился сын.
Не помню, как они его назвали.
Северус мрачен.
Таким я еще никогда его не видела.***
Когда-нибудь я смогу об этом написать.
Может быть.
Сейчас у меня нет сил.
Джеймс и Лили погибли.
Северус чуть ли не перегрыз Дамблдору глотку, стараясь вырвать разрешение забрать Гарри - ах, да, их сына зовут Гарри - к нам. Он был уверен, что у нас он будет в большей безопасности, чем там, куда его отвез Хагрид.
Потом на него было страшно смотреть.
Одно могу сказать: я поняла, что я страшная эгоистка. Я в ужасе от смерти Поттеров, но тот факт, что именно это потрясение вернуло Северуса к жизни - не может не вызывать у меня тупой радости. После ночи разговора в кабинете Директора, Альбус сказал мне, что его возвращение - наполовину моя заслуга. Не вижу никаких подтверждений его словам, но это и неважно. Все, больше не могу.
Потом.***
Годы идут, жизнь входит в свое привычное русло.
Стоит задуматься о том, кто чего добился и кем стал.
Из нашего школьного выпуска я могу безоговорочно отдать все голоса уважения в пользу Северуса. И это не предвзятое отношение близкого человека, это реальность, возможно даже "увы, реальность". Поттеры погибли, Блэк в Азбакане (не могу скрыть мыслей о том, что это место пребывания кажется мне адекватным для этого человека), Малфой медленно, но верно превращается в законченного негодяя, пусть и негодяя безумно привлекательного. Ремус... это единственный человек из нас из всех, кто не добился того, чего мог, не по своей вине...
Что до меня, то мне просто посчастливилось вытащить счастливый билет, имя которому - Северус Снейп, профессор зельеварения, декан Слизерина. А это немало.***
Никогда не думала, что еще когда-нибудь мне придется начинать учебный год с выслушивания нечленораздельных мычаний в адрес человека по фамилии Поттер.
Определенно, ближайшие семь лет ожидают быть наполненными феерическим весельем, позвольте так выразиться.
Малфой-младший безумно похож на своего отца в этом возрасте.***
Захожу в учительскую - и вижу, что творится у Северуса с ногой, эта его, так называемая, царапина. Стойкое ощущение, что без участия этой мерзкой животины Хагрида тут не обошлось. После того, как муж мрачно умчался прочь - насколько позволяла хромота - Аргус долго приводил меня в чувство, говоря, что рана не так серьезна. Потом покачал головой и произнес: "Удивляюсь, что у тебя еще только один седой волос". Вот так. Старость подкралась незаметно
***
Начало второго учебного года мальчика, который выжил, эмоциональной окраской не сильно отличается от первого.
Хотя Северус - уж я-то знаю - склонен оберегать его лучше всякой наседки, но никогда не признается в этом даже Дамблдору.
Уизли как всегда радуют. Очаровательная девочка. Правда, немного нервная. Впрочем, с такой матерью, как Молли, это неудивительно***
Северус всерьез заинтересован способностью Поттера говорить на парселтанге. Помнится, сам он в юности пытался его выучить, ограничился тем, что стал его понимать – но научиться говорить так и не смог. А тут получается, что у Гарри это словно врожденная особенность. Не знаю, что Северус имеет ввиду, но вчера он долго пытался выяснить у Дамблдора, всегда ли Шляпа права, не было ли в ее практике явных и вопиющих ошибок. Не думаю, что Поттер мог быть достойным учеником Слизерина, временами он кажется мне слишком субтильным. А вот Грэйнджер… На самом деле, даже Северус признает ее исключительные способности, но выражает это как всегда в своей любимой манере тычков и строгости.
***
Как всегда, записываю все задним числом, потому говорить о уже произошедших событиях нет смысла. Слава Богу, все устроилось.
Сегодня приезжал Люциус. Последний раз мы виделись около десяти лет назад. Боже... тот же волевой профиль, твердая осанка, стальной взгляд...только чуть прибавилось усталости и в россыпи волос кое-где видна седина...
Скоро каникулы и Северус наконец-то отдохнет хоть немного. Его замок в Шотландии не принимал нас уже несколько лет, пора навестить родовое гнездо***
Лето, промелькнувшее как один день, подбирается к своему концу, Северус выглядит отдохнувшим и довольным, иногда даже заразительно смеется. Помнится, так же он смеялся на нашей свадьбе, когда Малфой, уже после того как почти все разъехались, шутливо провозгласил тост за «пару, которую если бы он желал разбить – то не знал бы, кого очаровывать первого». Почему-то вспомнилось… Смешно и забавно. Наверное, я действительно склонна к каким-то двойным стандартам, обвинение в которых мне когда-то бросил Блэк, но я склонна прощать Люциусу все двусмысленности, которые он позволял в нашем общении. Впрочем, Северус, кажется, тоже. Видимо, это именно то, что называется обаянием злодейства – можно знать человека лучше, чем кто-либо другой, видеть все его, мягко скажем, недостатки – и прощать. Отчасти виновато свойство памяти – это «человек из прошлого», отчасти тесная связь судеб, за эти годы так или иначе проявившаяся, отчасти то, что необъяснимо ничем. Ты принимаешь человека таким, каков он есть – и готов ради него на многое, даже если ты знаешь, что ответная открытость вряд ли столь же альтруистична.
***
Глядя на стремительное взросление этих детей, начинаешь ощущать собственный возраст. Это - единственное, чего я боюсь. Нет, не седых волос, не сеточки морщин вокруг глаз, не усталости. Единственное, что на самом деле вселяет в меня панический ужас - это стать ненужной ему. Северус чувствует меня как никто и недавно сказал, что с каждым совместно прожитым днем он открывает все новые и новые смыслы мира. Не вижу своей реальной ему помощи в этом всеблагом начинании, но повод чуть успокоиться есть. Особенно когда эти слова подкрепляются такими страстными аргументами.
Право, зрелость приносит чуть более терпкий, но куда как более настоящий вкус близости, нежели неоперившаяся юность.***
Скоро Рождество.
Уютный треск дров в камине в спальне... мягкий ворс ковра... пушистые хлопья снега за окном, укутывающие землю, словно одеялом... и мы одни во всем замке...***
Я прижимаюсь губами к его такой нежной, такой беззащитной без вечного черного воротничка шее, опускаюсь губами чуть ниже и вдруг слышу, как он шепчет: "Ты моя кошечка". Застываю в полном недоумении: Я - его - к о ш е ч к а ?! Уж не занесло ли меня часом в постель к Локонсу?! Впрочем, нет, этот самодовольный кретин скорее бы себя именовал котом, чем разменивался на такие мелочи, как рядом находящаяся женщина. Похоже, это все же мой муж. Чуть приоткрыв глаза, он притягивает меня к поцелую в губы, а потом продолжает: "Моя девочка...", рукой направляя меня чуть ниже, чем раньше. Надо ли говорить, что я проделываю это с нескрываемым воодушевлением.
***
Последний раз я видела его в такой ярости в тот день, когда он узнал о том, что стараниями Люциуса Дамблдора сняли с поста директора Хогвартса. Перед этим - не помню. И слава Богу.
Потому что он, конечно, неимоверно артистичен и тарелки тоже бьет виртуозно, но когда черепками богемского хрусталя и фарфора усеян весь пол - это вряд ли может понравиться. Честное слово, если я еще раз услышу фамилию Блэк от кого-либо, кроме Северуса или Директора, АвадаКедавра этому кому-то обеспечена. А еще лучше, если это будет сам Блэк.
Боже, неужели я не то что подумать - я смогла всерьез допустить такую мысль? Какой ужас... однако, ужаснее всего то, что если это понадобиться Северусу - я наверное действительно без тени сомнения произнесу эту, твердой рукой направив палочку на того, кто в его глазах будет достоин этой участи.
В конце концов, Азбакан переживаем... я тоже знаю это... только вот вспоминать не хочу...***
Он так всегда. Сначала совершить - потом подумать и сделать вывод, что погорячился и наломал дров. Ходил абсолютно белый и переживал, что именно его стараниями Люпин лишился места. Когда я попыталась привести ему его же довод - не место оборотню в школе - получила в ответ, что я черствое, ничего не понимающее существо. Впрочем, услышав предательские плаксивые нотки в моем голосе, понял, что меня это задевает если не больше, то хотя бы не меньше, чем его. Больше всего его беспокоит, как Рем теперь будет принимать зелье, которое кроме Северуса не варит никто.
Кстати, о зелье. Знает ли эта собака Сириус (хороший каламбурчик), что Северус потратил почти десять лет, чтобы изобрести это зелье, причем делал он это только ради Люпина, хотя всегда скрывал это даже от меня?***
Сегодня Хагрид наконец-то прекратил свое затянувшееся веселье по поводу чудесного спасения (абсолютно согласна с Северусом, что без Поттера здесь не обошлось) своего гиппогрифа и пригласил меня на чашку чая, как когда-то. Последние несколько лет я крайне редко бывала у него в избушке, да и то бегом, потому пошла, с удовольствием предаваясь уюту воспоминаний.
Машинально села в старое продавленное кресло у камина, Хагрид понимающе улыбнулся. Ах, да… именно в нем я плакала в один из своих дней рождения, еще в школе, когда Северус демонстративно «забыл» меня поздравить после незначительной ссоры, приведшей к полугодовому обоюдному молчанию. Тогда Хагрид растерянно топтался рядом, не находя слов утешения, а потом любезно подарил мне маленькое чудовищное животное, к которому я не знала, как подступиться. Зверек, с помощью Филча, прожил у меня долго, на свадьбе он сидел у меня в шлейфе, скалил на Северуса зубы и никаким силами его было оттуда не выгнать, так и ездил за мной следом, сверкая глазами.
Забавный Хагрид сегодня на радостях случайно разбил пару кувшинов, наступил Клыку на хвост, от чего тот долго обиженно скулил, и долго пытался накормить меня творожным пирогом, прекрасно зная, что творог я не ем ни в каком виде. Спасибо хоть меду не предложил, а то тут бы и смерть моя пришла.
Вечером муж с наслаждением слушал мой рассказ о лесничем. Как всегда, тщательно скрывая это от всех, Северус его любит, именно за его добрую простоту, с которой и начинается мудрость.***
А Гермиона меняется. Нельзя не признать этого – она становится мягче, извечное желание знать все только для того, чтобы стать лучшей – сменяется вдумчивой глубиной Знания. На днях Северус сказал мне, задумчиво вертя в длинных тонких пальцах перо: «Знаешь… а ведь когда-то ты меня жутко раздражала…» Не могу сказать, что обрадовалась этому признанию. «А потом, - продолжал он мягко, глядя на меня с легкой улыбкой, - ты стала меняться. Помнишь, на первом курсе чуть что ты бросалась в слезы, на втором уже научилась шутить, - тут он фыркнул, - а на третьем я уже только удивлялся тому, что не замечал раньше, как с тобой хорошо.» Удивленная и одновременно обрадованная подобной памятью, я, тем не менее, не поняла, к чему он это. «Так вот, - продолжает Северус, видимо, уловив в моих глазах этот вопрос, - когда-то я думал, что все особи женского пола проходят подобную эволюцию, но долгие годы работы с детьми показали – нет, такое бывает не так уж часто. Однако, чем меньше исключений из этого правила «не так уж часто» – тем они ярче. И твоя любимая Грэйнджер – тому пример.» После этого он сразу перевел разговор на совершенно другую тему – кажется, что в Хогсмиде появилось новое пиво – но признание было сделано. Впрочем, я и так была уверенна, что на самом деле он не может не заметить этой блистательной девочки и не оценить ее способностей.
***
Летний отпуск на Мальте. Как давно мы хотели сюда съездить – и как сокрушительно было каждое разочарование. И вот, теперь мы здесь. Северус сутками пропадает в глубокой гулкости старых замков, пребывая в своей хмурой таинственности, а я стараюсь не мешать ему, с трудом побеждая поселившуюся где-то в глубине сердца тревогу. Нет, он не тот человек, чтобы повторять страшные ошибки дважды, пройдя однажды через страшную Тьму и осознав Свет – он более не свернет с этого пути, но тревога – она не спрашивает разрешения и не следует логике, а появляется сама по себе там, где пожелает. Вот и сейчас ее не пришлось долго ждать.
Есть и тревога другого свойства. Черты юношеского максимализма все еще живы во мне и цветут пышным цветом. По словам Северуса – его это безумно радует, он и любит меня именно такой. Однако, эти же самые черты начинают ночами нашептывать волнующие мысли: кризис среднего возраста чреват тем, что мужчина становится самодурствующим барственным Искателем, а вот женщина – лишь самодурствующей же барыней. И первое ощутимо приятнее второго, ибо второе – неприемлемо вовсе. Самокопание ни к каким положительным результатам не проводит, лишь больше погружая меня в панику страха перед тем, что в молодости мы были склонны спесиво именовать «мещанством», забыв, что и нам выпадет испытание прохождения этого поворота.***
Однако, Каркаров все такой же, как был 15 лет назад. Не могу сказать, что это положительная характеристика.
Северус не сильно жаждет его общества, но Каркаров всегда славился своим непреходимым нахальством, так что ему почти всегда удается заловить моего мужа в темном углу замысловатого коридора и нашептать жуткие образы прошлого. Гнусный тип, Северус уже пару раз оттаскивал меня от его горла, на котором я с удовольствием сомкнула бы свои ногти. Не люблю, когда достают моего мужа.
Грэйнджер, кажется, наконец-то почувствовала свою привлекательность и бросилась срочно давить это понимание хождением в революцию. Что за глупое ребяческое народничество?***
Хмури меня пугает.
Я всегда относилась к нему с некоей настороженностью, но при том он был безупречно свой и безупречно безупречный. Никогда не подумала бы, что он может на старости лет дойти до превращения детей в зверюшек, хотя, конечно, стоит признать, что Драко был в это образе чудесен. Впрочем, Драко вообще чудес…Стоп. Северус уже давно говорит мне, что я неравнодушна к этому мальчику. В общем, да. Уж очень он похож на Люциуса, а нордические блондины – это моя слабость. Однако никакая слабость не может противостоять Силе, а Сила – это понятно, кто.
Кстати, вчера было пятнадцать лет нашей свадьбы. Мы бы пропустили это, если бы не Аргус, смущенно поздравивший Северуса, а потом и меня. Поттер, конечно, был прав, говоря, что без Хагрида Хогвартс – не Хогвартс, но я от себя могу сказать то же самое и про Филча. Хотя в свое время мы порядком попортили друг другу крови.***
Минувшая годовщина погрузила меня в пучину воспоминаний. Некоторые из них настолько ярки, что помнится каждая мелочь, каждый блик света, каждый поворот коридора…
К концу седьмого курса я пыталась определиться и понять, что мне делать. Северус собирался продолжить обучение в маггловской аспирантуре Оксфорда, чтобы потом вернуться в Хогвартс, но уже по другую сторону школьной кафедры. Я была готова пойти за ним следом, но боялась показаться навязчивой. Несколько раз Директор пытался завести со разговор о моих планах на будущее, но я под любыми предлогами избегала всех слов, пребывая при том в твердой уверенности, что он и так все знает.
Выпускной вечер был ознаменован тем, что мы с Малфоем танцевали танго, Джеймс и Лили сидели, взявшись за руки, Люпин болезненно хмурился (хоть Дамблдор и подгадал вечер специально на то время, когда луна являет собой узкую серповидную полоску), а Северус стоял у стены, в своей любимой позе: скрещенные на груди руки, чуть откинутая назад голова, горящий взгляд из-под разметавшихся волос. В конце вечера мы оказались вдвоем во дворе замка, я дрожала, не столько от холода, сколько от страха, что он сейчас уйдет – и я не увижу его больше никогда. Мы пытались что-то сказать друг другу, звездная тишина словно располагала к поцелую, но все так и осталось недосказанным, потому что внезапно словно из ничего соткался этот мерзкий Блэк, которому, видимо, было жизненно необходимо появиться там именно в этот момент. Северус резко повернулся на каблуках и ушел, в своей коронно развевающейся мантии.
В результате он уехал молча и один.
Я словно застыла в немом, осоловевшем вакууме. Автоматически приняла абсолютно завораживающее и внезапное предложение Дамблдора стать секретарем Хогвартса. Каждый день ждала сову и пыталась понять, в чем должны заключаться мои обязанности. Ближе к Рождеству осознала, что не делаю ничего, кроме ожидания, а Директор прощает мне эту пустоту. На пасхальные каникулы внезапно приехал Северус. Поздоровавшись со всеми, подошел ко мне и сказал своим глубоким бархатным голосом: «Честно говоря, я не думал, что собираешься останавливаться на достигнутом в деле образования». Задохнувшись, прошептала: «ты хочешь сказать..»
«Иногда….мне… не хватает тебя. Там. Сильно… Всегда.» – он снова резко ушел, но мир уже сиял яркими красками.
Следующий год начался для меня в аспирантуре Оксфорда.***
Не люблю я все эти конкурсы.
Не люблю.***
Однако, Поттер действительно начинает радовать своими способностями. Возможно, я заражена скепсисом, но до сей поры я не видела в нем ничего уж совсем особенного, чтобы чествовать его настолько, подобно многим. Несомненно, он обладает главным качеством – сердцем, способным не дрогнув перестать биться ради своих друзей или Правого Дела. Но для меня, большую часть жизни прожившую среди людей, для которых подобное поведение было крайне естественным, в этом нет ничего особо удивительного. Может, я просто слишком консервативна? Так или иначе, сейчас Гарри начинает вызывать уважение уже в той области человеческого разума, которую я всегда была склонна оценивать крайне высоко.
***
Вчера пришлось съездить к Малфоям на званный вечер. Всегда чувствую себя несколько неуютно в этом так называемом высоком обществе. Бриллианты на мне тускнеют, шлейфы путаются, шпильки падают градом на плечи, а каблуки норовят подломиться. Правда, мы с Люциусом умудрились станцевать свое коронное танго с красной розой в зубах. Учитывая, что почти все были немного окутаны винными парами, особого фурора данная выходка не произвела, кроме как на нескольких человек, в числе которых, правда, были Нарцисса и мой муж. Утащив меня от ее разъяренных взглядов в спальню, отведенную нам, Северус прошипел мне в ухо, что никогда не предполагал у меня столь извращенных танцевальных способностей, после чего разобрался окончательно съехавшим шлейфом платья и с самим платьем, впрочем, тоже. Боже, как я люблю, когда его нежные пальцы перебирают мои волосы…несколькими легкими прикосновениями он вынул оставшиеся шпильки, на мгновение коснувшись губами моего затылка, от чего я окончательно растаяла.
К слову сказать, колье, достаточно небрежно сорванное и куда-то закинутое, мы так и не нашли. Однако, и не искали. Пусть и у малфоевских эльфов будет праздник.***
А! Эйвери! Как мы могли забыть о его назначении?
Помню, как на шестом курсе мы вчетвером – он, Люся, Северус и я – поехали в родовой замок Эйвери на Рождество. Веселенькие были каникулы… я была как всегда нелепа и перебила все кофейные сервизы, Северус целыми днями сидел в библиотеке, а мы с Люциусом разбили пару огромных окон, играя в снежки. Потом Северус уронил на меня елку, умудрившись не разбить ни одного украшения, Малфой выпил весь коньяк, непредусмотрительно забытый родителями Эва в замке, а сам Эйвери не по делу суетился повсюду, куда только мог попасть.
Мы совершенно случайно задержались с каникул на две недели позже начала нового семестра, и выволочки, каковые регулярно получают нынешние слизеринцы от главы своего Дома, является очень слабым подобием той, которую устроили нам наши деканы.***
Однако, Малфой-младший становится все более и более привлекательным. По крайне мере, все больше хогвартских девушек думает именно так.
Сегодня мы втроем – Аргус, Северус и я – застали в коридоре сравнительно пасторальную сцену, впрочем Драко тут же сделал вид, что ничего такого ввиду не имел, но Филч ему, кажется, вовсе не поверил, а вот Северус, судя по тому, какие страшные глаза сделал он в мою сторону и фыркнул, чтобы заглушить смешок, вспомнил то же, что и я.
Это было незадолго до нашей свадьбы, мы гостили у Малфоя, которому предстояло стать свидетелем на приближающемся мероприятии. В какой-то момент одного из вечеров мы остались одни в каминной зале, Люся сидел в у камина, а я вертела в руках его круглую печатку, рассматривая изображение. Естественно, я ее уронила и она закатилась под его кресло, откуда я, ничтоже сумняшеся, стала доставать ее, вставши на колени. Не знаю, какие глаза были у Северуса и что он подумал в первую секунду после того, как вошел в залу, но во вторую секунду меня там уже не было и я лишь успела краем глаза заметить, как Малфой ехидно изгибает бровь, с непередаваемым изяществом закидывая ногу на ногу. Впрочем, судя по тому, какие взрывы хохота раздались после этого из-за двери, мой муж все же обладает замечательным чувством юмора.***
Последнее время меня все чаще тянет вспоминать прошлое. Отдаваться памяти в отблесках камина и одиночестве.
Впрочем, оно меня не угнетает. Оказывается, прошлое было стользаманчиво, что предаваться воспоминаниям о нем настолько приятно...***
Чай с лимоном у камина как ничто другое располагает к мягкому уюту памяти.
Интересно, как Северус смог добиться того, что камин действует и как сеть, и по своему прямому назначению? Впрочем, чему я удивляюсь, это же он...
Мысли все время возвращаются к нашему первому поцелую, который был мимолетен, случаен и не был тем самым страстно-романтическим поцелуем, который принят в таких ситуациях.
Мы были в Лондоне, Северус злился, как делает он всегда, попадая в общество магглов, тем паче, что поехали мы в Город только из-за того, что мне захотелось ирландских булочек с кремом, а хогвартские эльфы, как выяснилось, не умеют их готовить. Решение сотворить их из ничего просто не приходило в голову, потому что г-н Снейп однажды и навсегда объяснил мне, как он относится к маханию палочкой по пустякам. Впрочем, он всем это объясняет рано или поздно...
Итак, мы поехали. Это было время, когда каждый из нас уже неминуемо знал, чем закончатся наши отношения, но он еще не мог сделать этого страшного шага - Предложения, а я еще не могла до конца поверить, что он стоит на пороге этого решения. Мы долго сидели в каком-то очень уютном кофе, он был мрачен, я весело щебетала ни о чем, как всегда таким поведением стараясь заглушить тот страх, который появлялся у меня в его присутствии даже в первые годы после свадьбы. Страх п-о-т-е-р-я-т-ь. Наконец, к его огромному облегчению, мы отправились в какое-нибудь наиболее безлюдное место, чтобы аппарировать в Хогсмид, а оттуда уже вернуться в замок.
Какая-то достаточно пустынная улица, жклтоватый фонарь на углу у аптеки, чуть слышные волны канала под гранитной набережной... В пятне света Северус ехидно изгибает бровь и проводит пальцем по моей щеке, снимая какие-то ошметки того самого ирландского заварного крема. Я стекленею не столько от сознания собственного свинства и вечной нелепости, сколько от мягкости и разрушительной по своей страстности силе его прикосновения. Он усмехается, прекрасно сознавая ситуация и свое место в ней, облизывает палец, потом, видимо, понимает, что это уже начинает отдавать пошлятиной, тем более, что и у меня в глазах уже загораются ироничные огоньки, после этого внезапно хватает меня в охапку, прижимая к себе и тыкается губами куда-то в район шеи у уха, где я больше всего боюсь щекотки (он до сих пор любит так меня мучит....ммм...). В этот же момент происходит аппарирование, так что все смыто и смазано вихрем листьев, в котором мы оказывемся уже в Хогсмиде. Я судорожно пытаюсь сообразить, как надо себя вести, но он хватает меня за руку и молча тащит по направлению к Хогвартсу.
Такая вот романтика... такая, блин, вечная музыка...***
Постепенно мой дневник начинает напоминать мемуары, и мне это нравится.
До недавнего времени у меня были моменты, когда я чувствовала себя безумно старой. Как мир. Даже дрвенее.
Теперь многое изменилось, у нас словно начался тот медовый месяц, которого, по большому счету, и не было, благодаря собственным страхам, неопытности,неумению смотреть друг другу в глаза и желанию быть старше и опытнее, чем были. А сейчас, стоя в уже достаточно состоявшейся зрелости, понимаю, что мне не вместить всего этого понимания и что я страшно, безответственно молода. И это чудесно!***
Почему-то я стала жутко смущаться при встрече с Дамблдором.
Смущаться - словно я опять маленькая девочка, который стыдно за свою неловкость, неопытность, глупость и неумение. Он только улыбается из-под очков, по-отечески гладя по голове.***
За готическими окнами башни – косые стрелы дождя и чуть слышный в моей высоте шелест листьев в ураганном вое ветра. Сижу, укутавшись в тот плед, который давным-давно мы купили в Шотландии, на коленях застыло вязание, в глазах – мечтательность памяти. Словом, олицетворяю собой классический образ верной влюбленной жены средневекового феодала. Его же лекции, видимо, при таком раскладе можно сравнить с гончей охотой, причем еще большой вопрос, кто там гончая, а кто загнанная жертва, но победитель все равно априорен.
Рылась в своих старых ежедневниках – жуткая привычка хранить их все, целая пыльная коробка за 25 лет – и, конечно же, вновь отдалась водовороту прошлого…
Когда я поступила в Оксфорд, у Северуса уже был свой определенный круг знакомств, но я и не стремилась попасть в эту компанию, равно как и сблизиться с кем-то из своих однокурсников, мне хватало его одного, а он, чем дальше – тем больше позволял мне быть рядом. Учитывая, что обучение предполагало временной отрезок длиной всего два года, мы оба не ставили целью разнообразие новых знакомств. Однако и сейчас порой вспоминаются моменты, в свое время казавшиеся очень неприятными.
Так, через несколько месяцев после начала курса я впервые поняла, что такое настоящая, давящая, глухая ревность. Ревность, с которой ничего невозможно поделать, потому что она просто приходит – и все. Это было ужасное состояние, и тем ужаснее оно казалось, чем сильнее я боялась поговорить с ним обо всем. Одна из его сокурсниц, молодая начинающая стерва, всеми силами пыталась завести с ним отношения, причем, как я понимала и тогда, исключительно из спортивного интереса. Он был с ней предупредителен, вежлив – и как всегда непроницаем, но эта непроницаемость не приносила успокоения мне. На Рождество, которое праздновали все курсы вместе, Северус мрачно сидел в углу, тихим мерным голосом рассказывая мне как, по его нению, сейчас проходит это торжество в Хогвартсе. Несмотря на саркастичность, порой сменяющуюся искрометным юмором или уютной теплотой воспоминания о доме – а в тот год мы оба неожиданно остро осознали, Чем был и навсегда стал для нас Хогвартс – он был мрачнее обычного и казался вполне безучастным к окружающему миру. Однако именно этим томительным минутам суждено было завершиться самым неожиданным образом. Упомянутая девушка внезапно подошла к нашему скромному уединению и пригласила его на танец, от чего он, к моему несказанному удивлению, не отказался. После небольшого медленного танца, показавшегося мне вечностью, они вернулись и эта особа стала настоятельно требовать оказания ей внимания, а именно: шампанского и прочих радостей жизни. Мрачно заставив бутылку шампанского покинуть барную стойку и оказаться у него в руках, отчего милое созданье буквально потеряло дар речи, Северус преподнес ей наполненный фужер и еще более мрачно произнес: «Это все, что я могу для Вас сделать, леди.» Ответом послужил ее вопросительно-кокетливый взгляд, на что последовала фраза, лишившая дара речи нас обеих: «Не думаю, что моей невесте это понравится».
Подозреваю, что в тот момент она вообще впервые заметила мое существование, но зато ка-ак заметила… Право, до сих не могу вспоминать об этом без улыбки, но в тот момент я сама была потрясена не меньше. А мой непередаваемый супруг встал, галантно подал мне руку и предложил «прогуляться по коридорам, своим хитросплетением поворотов отдаленно напоминающим столь дорогие нашему сердцу гулкие своды замка».
Единственное, что я смогла пролепетать во время этой прогулки, это вопрос, тон которого должен был быть ехидным, но вряд ли таковым являлся: «И как Вам понравилось танцевать, мистер Снейп?» Ответ был не менее изощренным: «Не все же вам, мисс», произнес он, выстукивая каблуком ритм танго.***
Вчера был день рождения Нарциссы, пришлось принять приглашение и снова выехать в свет. Последние пару лет мы снова начинали активно общаться с Малфоями. Противоречивые чувства по этому поводу.
Нарцисса всегда была сногсшибательно, безумно, восторженно красива – но никогда мне не нравилась. Помнится, я как-то поделилась своими мыслями с Северусом – он согласился, пояснив это тем, что ему никогда не нравились женщины, сознающие свою красоту как свою личную заслугу и возводящие ее в абсолют всеобщего поклонения.
Иногда мне кажется, что Малфой женился на ней ради титулов и наследства, но с другой стороны... Только я знаю, что с ним было, когда сразу после выпуска Нарцисса уехала к одному из своих ухажеров в гости в Богемию, а Люциус метался здесь в бессильной ярости. Я никогда не поверю тому, что этот человек не способен на чувства, потому что помню, как он переживал, когда она попала в больницу с банальным, но сильнейшим воспалением легких, балансируя между действительностью этого мира и явью того.
Какие-то грустные мысли лезут мне в голову. Необходима прогулка.***
Боже, ну почему мужчины, когда болеют, становятся такими беспомощными самодурами? Северус подхватывает простуду раз в несколько лет, но зато отрабатывает болезнь по полной, уткнувшись носом в подушку, обложившись пуховыми одеялами, требуя теплого куриного бульона с мягкими ароматными гренками, прохлады руки на шее и бессонного бдения в кресле у изголовья.
Когда я вижу его полуприкрытые глаза, разметавшиеся по белоснежному льну подушки волосы, чуть приоткрытые сухие губы и горячий, жаром горящий лоб – меня захлестывает не жалость, а огромная, всеобъемлющая и в то же время неохватная нежность и бесконечная благодарность, что я имею право видеть это чудо, слышать его чуть прерывистое дыхание, быть ему нужной…Продолжение следует